Антиномия эгоизма и альтруизма, двух смертей, долга возвращения жизни для своего разрешения требующая. Божественное Триединство и, как его подобие, человеческое многоединство, не заключая в себе противоречия (антиномии), как первое, или устранив его, как второе, двойной смерти в себе не носят и представляют полноту родства и жизни.

Бессмертие — т. е. полное отсутствие Антиномии эгоизма и альтруизма, или двух смертей, как указание на её разрешение, — мы обожаем в Триедином Боге. Царство Отца, Сына и Св. Духа, или Триединство, в коем любовь Сына и Духа к Отцу делает невозможною смерть и отождествляет Триединство с бессмертием. Триединство есть выражение не близости лишь, а полного родства, и потому и у нас сыны и дочери, получая жизнь от отцов, или родителей, не могут по чувству любви и по долгу — конечно все, как братство, — ограничивать свою любовь и свой долг пределами смерти, а должны, обращая слепую рождающую и умерщвляющую силу в воссозидающую и оживляющую и этим самым возвращая жизнь родителям, и сами сделаться бессмертными, ибо только по слепоте природы рождение сынов и дочерей делается смертью отцов и матерей. В Триединстве нет ни господства, ни рабства, ни одиночества, ни слияния — потери себя в своих, — ни чуждости, или вражды. В празднике Пасхи мы на земле имеем подобие Триединства, а в запрещении земных поклонов на Пасху — отрицание господства и рабства.

В троекратном христосовании, объятии и лобызании заключается не простое объединение, а объединение во Христе как первенце <из> умерших, с коими также христосуемся, прикладываясь, лобызая иконы и выражая тем долг живущих, или переживших, к умершим. Отверстие врат неба, алтаря, не затворяющихся ни день, ни ночь в этот праздник, раскрывает нам значение — «Мне отмщение»804. Взяв на Себя отмщение, Господь показал, что значит божественная месть. В призыве к участию в деле воскрешения и заключается воздаяние за зло величайшим благом, добром.

Пост, как общий всех труд, есть путь к достижению многоединства как подобия Триединства. Просветимся людие805, т. е. души из потёмок обратятся в лучезарные, сияющие. Наружность не будет скрывать внутренней глубины. Лицезрение станет душезрением, без чего невозможно Многоединство. Пасха, как движение от земли к небеси, есть освобождение от прикрепления к земле, и сама земля будет небесным телом, когда будет управляться разумом, чувством и волею. Только превращая мёртвое в живое, земля из кладбища обращается в небесное тело. Только населяя воскрешёнными поколениями миры, земля будет видеть и сознавать себя во всех.

В противоположность постным Стояниям Пасхальная Утреня есть непрерывное движение, вырывающееся из храма, лишь только раздастся благовест, устремляющееся на кладбище — на поприще воскрешения, где могилы уже освящены, обратились в столы. Пир уготован. Пасха — пища бессмертная806. Это бывает только там, где ещё не совершилось нечестивого отделения кладбищ от храмов, живущих от умерших. Вместе с заменою стояния движением чтение обратилось в пение с постоянным припевом, т. е. с постоянным возвращением к виновнику всеобщего воскрешения807. Завеса отнята, распахнулись двери, ибо Пасха есть движение от смерти к жизни, от земли к небу. Всеобщее целование как завершение. Иконы осветились, вышли из мрака, ожили, и мы приближаемся к ним, любуемся ими, прикладываемся к ним лицом и устами. Целуемся с ними, как <с> ожившими. Но полнота единства требует, чтобы не было двух разумов, двух смыслов, разделений по чувству, по мысли, по духу. Глубочайшее разделение — это разделение на живой народ и на мёртвых, безжизненных учёных и интеллигентов.

Схема–чертёж, рисунок (картина)

Изображение Всеобщего Дела воскрешения картиною–иконою в византийском стиле — подобно <изображению> Небесной Литургии или Литургии ангелов, — как исполнение молитвы: «Воскресение Твоё, Христе–Спасе, ангели поют на небеси и нас… сподоби»808, Спасе, пети, отпети и воспети.

Так же как Литургия ангелов, эта Схема–картина представляет концентрические круги. Внешний круг представляет Ореол (Царство Славы), начало и конец, Царство Отца, Сына и Св. Духа, или Триединство, в коем любовь Сына и Духа к Отцу делает невозможной смерть, т. е. в нем нет ни эгоизма, ни альтруизма, а есть Родство, или Любовь, бессмертие (по–византийски — Отечество, Облачная Троица809).

2–й круг изображает миросоздание и падение, т. е. превращение созданного в рождённое и умирающее, ибо смерть есть переход одного или двух, слившихся плотски, в третье чрез рождение.

[В следующем круге изображается] в нижней половине круга — падение, т. е. умирание родителей не чрез рождение только детей, но и <чрез> воспитание или объединение их для воскрешения, которое изображается в верхней половине круга как равнозначущее искуплению, т. е. домо–или храмо–строительству, заменяющему рождение, смену поколений, сосуществованием.

Лучше вместо второго между Ореолом, или Триединством, с исходящею из него рукою, как символом Созидания, и миром падения и искупления поставить икону–картину «Первосвященническая молитва», т. е. молитву о том, чтобы Триединство превратилось в многоединство.

Между наружным кругом, Ореолом, представляющим Триединство, и внутренним, изображающим то, что должно сделаться Многоединством, на самом, так сказать, зените, образ Сына Человеческого, молящегося о превращении (или искуплении, воскрешении) мира вражды — эгоизма и альтруизма — в Многоединство, смены поколений (последовательность или вытеснение) в сосуществование (Первосвященническая молитва), <образ> Сына, Которому дана «всякая власть на небе и на земле» — слова, которыми начинается объединение или собирание (воспитание).

Этот круг в нижней половине — тёмный, как изображение природы — мира, не пришедшего в сознание, а <в половине> верхней — белый, светлый, как <мир>, пришедший в сознание, правящее силами, но та и другая <половины> состоят из звёзд.

Наглядное изображение «Супраморализма», или долга возвращения жизни

Схематическое изображение в виде чертежа великой Нравственной антиномии «эгоизма», губящего всех ради себя, и «альтруизма», губящего себя ради всех, <— антиномии, которая находит своё разрешение в> объединении всех ещё не погибших (живущих или переживших) для возвращения жизни погибшим. В Триединстве, как образце для многоединства, эта антиномия представляется уже разрешённою. Ореолом в виде круга и должно изобразить Триединство как указание на разрешение этой антиномии, которая изображается в виде другого внутри первого круга без ореола: нижняя половина его, этого круга, изображает взаимное истребление, <т. е.> прошедшее и нынешнее состояние мира, в коем царствует и эгоизм, и альтруизм, вольный и невольный, рознь и иго, рабство и господство, рождение и смерть. Верхняя <же> половина этого круга изображает объединение для всеобщего воскрешения. В достигших сознания существах отцы и матери не рождают только сынов и дочерей, т. е., рождая, не умирают только, подчиняясь слепому року, силе, но воспитывают, или крестят, научая сынов и дочерей, как переживших и как познающих, т. е. разумных существ, вкупе (в братстве) действовать на слепую силу, обращая её из рождающей и умерщвляющей (вопрос о смерти и жизни) в воссозидающую и оживляющую (Пасха). В верхней половине круга рождённые, т. е. уже вытеснившие родителей, являются объединёнными для воскрешения, а потому в последней четверти круга умершие родители являются воскрешёнными. Итак, в первой четверти нижнего полукруга изображаются отцы и матери рождающие, а во второй четверти этого (нижнего) полукруга изображается воспитание сынов и дочерей и умирание отцов и матерей. В верхней половине круга, в 3–й четверти, <сыны и дочери> изображаются объединёнными (многоединство), а в 4–й четверти <изображается> самое воскрешение как исполнение молитвы Сына Человеческого, изображённого посредине верхнего полукруга под ореолом.

Внутренний круг, параллельный ореолу, представляющему Триединство (в коем единство — не эгоизм, а множество — не принесение в жертву своей жизни (<не>альтруизм), ибо дающему им жизнь <получившие её> воздают жизнью, и потому здесь родство, а с ним полнота жизни), <— внутренний круг> представляет природу и человека, силу и разум, как нераздельное; <это и> есть путь, по коему природа чрез разумные существа достигает полноты самосознания и самоуправления. Потому нижняя половина круга, не достигшая самосознания и самоуправления, изображается тёмною, а звезды, наполняющие её, не всецветными, а каждая одного цвета, как указание на фазы падения, в коих они находятся; в верхнем же полукруге те же звезды изображаются всецветными, возглавленными (всевидящими и всеслышащими, главами окрылёнными), — управляемыми, т. е. не падающими, а плавающими. Звезды, наполняющие круг, представляют природу, темнота нижнего полукруга указывает на слепоту и смерть, а верхний, светлый полукруг <указывает> выход к свету и жизни. Но как в нижнем, так <и> в верхнем полукругах те же звезды, только в нижнем они изображают падающие миры в разных фазах падения, что и изображается различными цветами, — белые, жёлтые (наше солнце), красные… а в верхнем полукруге оне должны быть представлены, если бы возможно, не семицветными, а многоцветными, т. е. ультра–красными, ультра–фиолетовыми, и увенчаны главами, т. е. управляемыми разумом, тогда <как> звезды нижнего круга — безглавны, с стрелками, направленными вниз (знак падения), звезды же верхнего круга окружены стрелками, направленными во все стороны, как свободно движущиеся миры.

Самый же внутренний круг, параллельный ореолу, должен состоять из трёх круговых полос, из коих в средней, как было сказано, — рождение сынов и дочерей, воспитание их и умирание отцов и матерей; а в верхней полосе сыны и дочери, объединённые в воспитании или познавании, являются воскрешающими отцов и матерей. В двух соседних полосах изображается, в одной — сельское дело, обращающее прах предков в средства жизни потомков и в предмет их вражды и войны, особенно когда городская мануфактура придаёт им обольстительную наружность; а в другой — соседней полосе — в нижней половине изображается военное дело, или борьба с себе подобными, и эта половина должна быть окрашена в красный цвет, особенно интенсивный в той части, которая идёт под дугообразным придатком к сельской полосе, изображающим городское, мануфактурное и торговое дело, т. е. полосу бесцельного труда, непрочное дело (Гоголя); затем эта полоса в верхней своей части представляет обращение орудий истребления в орудия избавления от неурожаев, и потому она сливается и с сельскою, превращаясь в регуляцию слепой силы. Выше этой полосы, изображающей ход истории на земной планете, видим жёлтую звезду с тёмными точками (8). В верхней половине круга в этой звезде видим уже 8 светлых точек.

По нынешней невосприимчивости рода человеческого или человека к учению о воскрешении как долге, можно подумать, что только тогда, когда человек, изобретающий более и более истребительные орудия, пресытится убийствами, тогда только, как реакция, будет усвоено учение о долге воскрешения; оно <и> зародилось именно в то время, когда началось изобретение таких орудий и средств, несколько позже изобретения Шёнбейном хлопчатобумажного пороха. Психологический закон, открытый химиком Менделеевым, об обратно пропорциональном отношении страсти к войне с истребительностью войн, убийств, т. е. страсть к ней будет тем <больше>, чем меньше опасности <будет представлять война>810, — это именно и есть отличительная черта гражданского мужества. Страсть к войне достигнет высшей степени, когда стрелять будут горохом или <же когда> война обратится в игру в снежки.

* * *

Кремлевско–Пасхальные вопросы раскрывают путь (или пути), по которым природа чрез разумные существа достигает полноты самосознания и самоуправления.

Путь или пути изображаются в виде трёх полос круговых: в среднем — в нижнем полукруге — изображается (смена поколений) рождение и воспитание отцами и матерями сынов и дочерей, и умирание их, отцов и матерей; а в конце верхнего полукруга <сыны и дочери> являются уже объединёнными и затем, переходя в верхний полукруг, становятся воскрешающими родителей и наполняющими звезды, обращая их в свободно–движущиеся небесные <тела>, так что темнота нижнего полукруга, представляющая господство слепой силы [не дописано.]

В крайних полосах — война и сельское дело с их превращениями, которые в конце объединят сынов трудом оживления, собирания праха.

Затем, переходя в верхний полукруг, выделяют из себя воскрешённые поколения, населяя ими миры и обращая <их> в небесные тела, оживлённые и управляемые.

Плоскость верхнего полукруга изображает достижение полноты самосознания и самоуправления через воскрешённые поколения.

Нижняя плоскость остаётся тёмною, ещё не сознающею себя и неуправляемою.

Над полосой, изображающей сельское дело, нужно поместить неполный полукруг, изображающий городское дело. Эта полоса или дуга начинается не в начале, а со времени выделения безземельных крестьян; занявшись разными ремёслами, <они> подчинили себе оставшихся крестьянами–сельчанами; а из калек, слепых, неспособных к ремёслам образовались поэты и философы. Вот у этих–то людей, обречённых на одно мышление, и образовался теоретический разум и является вопрос о двух разумах и двух сословиях, так же как от крестьян и горожан образовались верующие и неверующие. В конце городской полосы, со слиянием её с сельскою, примиряются два разума, т. е. все делаются познающими. — Вопрос о двух разумах и двух жизнях.

Городская полоса, или всемирно–мещанская история, антипасхальное движение, т. е. движение от сел к городам, а также от городов к столицам, от низу вверх — это ультрагородское движение, <движение> вольно–эгоистическое и невольно альтруистическое, расширяющее городскую полосу. (Вообще, городское есть вольно–эгоистическое, а сельское — невольно–альтруистическое.) Приближаясь к верхнему полукружию, городская полоса из антипасхальной превращается в Пасхальную и должна соединиться с сельскою, которая, как языческая, есть культ предков, а как христианская, пасхальная, всемирно–крестьянская <становится делом всеобщего воскрешения>.