Предметное сознание есть сознание мира или неба, т. е.Астрономия.

Самосознаниеже есть сознание нашего отношения к миру или небу, т. е.История.

Смерть и падение отцов и востание и обращение сынов к небу есть первый лист истории.

Разумное сознание как наблюдение есть объединение всех сынов в познании всех миров (астрономия).

Разумное сознаниекак действие есть подчинение всех миров Истории всех поколений, возвращённых к жизни.

Все народы, можно сказать a priori, писали своюИсторию на небесном своде, т. е. переносили или возносили предков своих на небо, или верили, что они взяты на небо, а храмы их, по степени их уменья, былиизображениями неба831. Музеи же — секуляризованные храмы предков, а потому утратившие ту ширь и величие, какую они имели из–начала, даже когда обращались в простые склады древностей.

Храмы также, благодаря Идеолатрии, отвергнув всякие и скульптурные и даже живописные изображения, обратились «в Сараи богослужения», по остроумному выражению одного писателя о протестантских храмах, совершенно согласному, однако, с воззрениями русских времён Владимира, не нашедших такой красоты ни в храмах немецких, ни в их службах, хотя тогда эти храмы не были ещё протестантскими.

Итак, История и Астрономия изначально в воззрениях народов составляли одно. И пока господствовало Птоломеевское мировоззрение, по существу не отличавшееся от народного, или кажущееся, совершенного отделения ещё не было, хотя История делалась или превращалась более и более в политическую, а Астрономия — не выделилась ещё из философии и тем более из религии.

В этом единстве Астрономии и Истории заключалось единство разумного существа с неразумною силою, т. е. ещё не подчинённою разуму.

Когда же по Коперниканскому воззрению небесные миры оказались такими же земными, как и сама земля, тогда противоположность между небом и землёю обратилась в противоположность между разумными существами и неразумными телами, хотя и казавшимися небесными, но которым уже и ветхий завет запрещал поклоняться. Бог же, Создатель тех и других, стал Всемирным существом, каким Он, конечно, всегда и был, ибо противоречие между разумным и неразумным должно устраниться, чтобы мир стал подобием Ему и сблизился с Ним, т. е. нужно, чтобы мир, столько жертв поглотивший, почувствовав свою вину в лице разумных существ, возвратил бы им жизнь и разум и таким образом объединил бы чрез все воскрешённые поколения все миры вселенной (Астрономия) и то, что было последовательно (История), сталоодновременно, т. е. вместе иИсториею и Астрономиею.

Евразийская Империя, Восточно–Западная, Небесно–земная. Борьба юга, полуденных стран с полуночными, религии света и религии мрака.

Борьбаполуночныхстран сполуденнымине значит борьбаМракасоСветом, ибо чем большемрак, тем больше полуночная страна видитсолнц. Но, правда, эти солнца не даются ещё чувственному восприятию, а только мысли, предположению, задают нам вопрос. Южный Иран, поклонник Света и добра, боролся с Тураном, для которого ночь была союзником, прикрывавшим его набеги и грабежи.

Для Северного Ирананочибудутсветозарны, когда он перейдёт от Птоломеевского представления к Коперниканскому, а это последнее воззрение легче может быть усвоено Севером, чем Югом.

Древний мир (Южный) — Мир Птоломеевского мировоззрения, при коем он и остался, хотя хорошо понимал Коперниканское.

Новый мир — мир Коперниканского мировоззрения.

Как характеризовать Историко–астрономически Россию, у которой с Запада — Земные Царства, сынами земли управляемые и Страною Заходящего Солнца, а с Востока — Небесная Империя, сыном неба управляемая и страною Восходящего Солнца?

Евразийская Империя не должна [ли] называтьсяНебесно–земною?

* * *

Вся История стала борьбою «поклонников неба» (Восток) с «поклонниками земли» (Запад).

Рафаэль в своей картине «Афинская школа» изобразил Платона указывающимна небо, а Аристотеля —на землю. Такое изображение относится к докоперниканскому времени. Коперник мог бы сказать Платону, указывающему на небо, что и земля на небе, а Аристотелю, указывающему на землю, мог быть сказать, что ина небеестьземли. Такую же философию, какой учил Кант, т. е. предопытную, идеальную, можно изобразить указанием не на небо и не на землю, ана себя, на орган идей. Таким указанием на себя, на голову может быть представлена и вся послекантовская философия. Но только тогда, когда будет понято, что мысленное не есть только мнимое, хотя не есть и действительное, апроективное, которое должно быть осуществлено, т. е. мысль должна бытьвсеобщим делом, тогда к указанию одною рукою на голову нужно присоединитьуказание другою рукоюна внешний мир, который должен быть управляем мыслию. Ещё лучше другую руку представитьдействующею, а не указывающею лишь, т. е. посредством аэростата, не открывающего только путь в небо, а посредством громоотвода на аэростате, или грозоводе, регулирующего эту основную силу. В этом действии примирялись [бы] мнимые поклонники неба (Восток) и действительные поклонники земли, примирялись и крестьяне и горожане.