Критическая философия была продолжением метафизики, оставаласьсхоластикою, школьным знанием, не переходила к делу, как и позитивизм706. Философия путём отвлечения переходит отастрономииконтологии, к бытию, лишённому всех признаков (свойств) жизни. Точно так же работою, делом философии было обратитьисториюразумных и чувствующих (свои утраты) существ — поклонников земли и неба, которые были для них хранителями всего дорогого, всего утраченного ими, вгносеологию, т. е. делом философии было лишить их, разумные и чувствующие существа, предмета почитания и любви (Бога отцов), и их самих изуродовать, лишив воли (действия), чувства, и оставить при одном знании, притом ещё — знании лишь самих себя (своею коварною заповедью — «познай самого себя») в пустоте одиночества. Произведя такую безбожную и бесчеловечную операцию, философия смогла убедить несчастного человека (особенно тех, которые ещё чувствовали себя сынами человеческими), будто все, что он считал существующим, есть лишь призрак, тень его самого, удвоение самого себя. (Во всем этом отрицании нельзя не видеть лишьфилософо–морфизма, как отображения самих философов как особого класса, созданного деморализациею отчуждения от всех, — вольное обращение самих себя в бродяг, отрицающих родство.) Впрочем, нужно признать, что никакая философия не могла бы убедить в этомнигилизме, если бы сыны не оставили отцов, а с ними и Бога отцов, и не забыли бы о своём братстве; они почувствовали бы в этой розни свою слабость, своё ничтожество, мало того, сознали бы себя виновниками смерти своих отцов и братьев.

Но и для философии есть путь искупления, который может быть куплен ею лишь ценою своего собственного существования, т. е. ценою перехода к делу, выхода из несовершеннолетия. Философия имела право не признавать представлений человека объективными, но не имела права считать <их> лишь субъективными, ибо субъективны они лишь для людей, осуждённых на бездействие, т. е. для них, для философов. Для не лишённых же этой способности, т. е. способности действовать, представления будут проектами, т. е. могут быть осуществлены делом. Проект — это мост, поставленный между субъектом и объектом. Но, поставив между субъективным, или идеальным, и объективным, или реальным, проективное, или мыслимое, — мыслящее должно стать действующим, чтобы быть реальным, или действительным. Конечно, <это так> для сынов человеческих, а не для блудных сынов, во главе коих стоят философы, для коих проектами будут они сами, а не отцы, т. е. создание самих себя, своих ненужных двойников, а не воссоздание отцов. Поставив проективное, философия произносит смертный приговор себе, философии (смерть философии есть начало совершеннолетия рода человеческого); сами же философы, признав себя сынами человеческими, могут быть полезны в созидании всеобщего и необходимого проекта объединения всех живущих для возвращения жизни умершим; мысленное умерщвление они могут искупить участием в действительном воскрешении; им предстоит обратный ход отонтологиикастрономиии отгносеологиикистории, к восстановлению знания и бытия, к такому опыту, который ставит своим проектом не самих себя, а своих умерших отцов. В решении Пасхальных вопросов (Супраморализм)историяделается всеобщимвоскрешением, аастрономиявсеобщимвознесением, т. е. проложением путей в небо для управления путями, движением всех небесных тел и прежде всего <движением> земли, которая и теперь небесная, но только лишь для себя, а тогда <она> будет небесною и «для нас».