К вопросу о метеорологической станции им. В. Н. Каразина как памятнике ему, но памятнике не в виде статуи или восстановления лишь его наружности, а памятнике, понимаемом как осуществление его мысли415

Метеорологическая станция имени Каразина и будет памятником Каразину, но памятником не в виде статуи, восстановляющей лишь его наружность, а таким памятником, в котором заключается осуществление его великой мысли, совершенно забытой, напомнить о которой и имеет целью записка Съезду естествоиспытателей. Инициатива или почин в создании памятников должен быть особенною обязанностию Музеев. На них лежит долг напоминать о людях, к которым оказываются так же несправедливы потомки, как обыкновенно бывают несправедливы современники. Если же музеи не исполняют и даже не признают нравственного долга, на них лежащего, то обязанность каждого напоминать о забытых людях и их мыслях или планах. К таким забытым или малооцененным людям принадлежит В. Н. Каразин, которого признают лишь основателем Харьковского университета416, тогда как он должен считаться основателем Министерства просвещения, и не русского лишь народа, а всех народов, в России обитающих, — притом такого просвещения, которое учителей народных школ делало бы наблюдателями, т. е. сраспространениемпросвещения необходимо соединяло бырасширениесамого знания. Каразин первый возымел мысль о повсеместном наблюдении, задумал покрыть всю Россию (причём обширность её получила громадное значение) сетью наблюдательных постов, станций. Что особенно важно и до сих пор не оценено — Каразин хотел исполнить свой обширный план самым естественным путём, самым простым способом,не создавая новых должностей, а возлагая наблюдения на учителей местных школ, учреждение которых потому уже должно быть повсеместным, что и наблюдения имеют смысл только при повсеместности. Необходимо прибавить, что употреблённое нами выражение — «возлагая наблюдения» — вовсе не выражает мысли Каразина: надо полагать, что Каразин находил наблюдения учительские необходимыми для первоначального, т. е. наглядного преподавания, так что последнее без первого теряло всякое значение, делалось искусственным, немецким, становилось игрою, забавою, ничего, кроме смеха, не возбуждающею. Соединение знания с образованием, науки с воспитанием, школы с Музеем — в смысле органа знания — по своей естественности, необходимости может равняться только с школами–храмами, в которых не храм обращается в школу, т. е. уничтожается, как у протестантов, а школа возвышается храмом до исполнения надежд и упований христианских. Что значит все это Instauratio Magna Бэкона417пред соединением распространения просвещения с расширением самого знания, которое обращает науку из сословной во всеобщую, всенародную, из роскоши делает её необходимостью. План повсеместного устроения школ–музеев может осуществиться или даже должен осуществиться ранее столетней годовщины дня смерти В. Н. Каразина, 4–го ноября 1942 г., если только Школы–Музеи соединятся со Школами–Храмами, посвящёнными нераздельной Троице418, не допускающей ни внутренней розни (т. е. отделения духовного от светского), ни внешней розни, экономической.

Для Школ–Храмов, во избавление от голода и язв созидаемых, метеорология самая необходимая наука. Крестьяне, говорящие, что не земля, а небо нас кормит, — в смысле зависимости урожая от метеорологических условий, — конечно, поймут необходимость этой науки. Употребление спектрального анализа для предсказания погоды, конечно, не может не внушить уважения к метеорологии. С другой стороны, храму небесному в духовном смысле совершенно соответствует Метеорология Небесная в материальном смысле. Метеорология есть не часть астрономии, а сама астрономия.

…Созданием памятника Каразину сам Музей обратился бы из одностороннего в полный, всенаучный, что особенно важно в настоящее время, когда все науки стремятся к большему и большему дроблению. Выработкою проекта всенаучного Музея нынешний (1894 г.) Съезд <естествоиспытателей> оставил бы по себе великую память, стал бы выше всех предшествовавших съездов, <и> всенаучный Музей стал бы Комиссиею всенаучного съезда: деление на археологический, или исторический, и естествоиспытателей <тогда> кончилось <бы>419.

Право Каразина на памятник не ограничивается основанием Министерства Народного Просвещения, он ещё более трудился для Военного Министерства. Изыскивая способы добывания взрывчатых веществ, он придумал такой способ, который до сих пор не был проверен опытом. Разумеем громоотвод, поднятый <на> аэростате, посредством которого он думал, с одной стороны, извлекать силу (электричество) из атмосферы, т. е. из воздушных токов, или ветров, для различных работ, а с другой — вызывать дождь, а может быть, — если эти аппараты иметь всюду, где есть войска, — даже изменять до некоторой степени движение воздушных токов, т. е. положить начало регуляции воздушных токов. Эти опыты, а также исследование влияния взрывчатых веществ на атмосферные явления составляют естественную задачу всякого просвещённого войска или даже усилят его просвещённость, а просвещённым может называться такое войско, которое отдаёт себе отчёт в своём действии, в том, что оно производит или может произвести.