Статья «Международная благодарность» наводит нас на размышление о начале славянофильства.

Если под славянофильством разуметь признание за славянским племенем или за русским народом «самобытности», то славянофильство пришло к намсверхуиизвне. Началось оно так же, как и отречение от своей народности, с внешности, с одежды. Прусская принцесса Шарлотта при приезде в С. — Петербург не только приняла православие, но и облеклась врусскую одежду. Чтобы оценить это нововведение (!??), нужно не забывать, что оно произошло в царствование самого крайнего западника — Александра I. В библиотеке императрицы Александры Фёдоровны находится несколько альбомов с изображением русских костюмов. (Ещё прежде, начиная с императрицы Марии Фёдоровны874, «женское воспитание» стало делом царствующей Царицы, ставшей, <таким образом,> «в матери место»или«праматери место», как Царь стоял в «отца» или «праотца место».)

Было бы, однако, большою ошибкою полагать, что дело народности ограничивалось одною внешностью: одеждою, жилищем (построение избы875); не нужно забывать, что почти во все царствование императора Николая не прекращались комиссии об устройстве быта крестьян, так что можно сказать, что никогда так много не думали о народе, как именно в это время, и потому вернее сказать, что народность была предметом мысли — следовательно, только внутренним, а не внешним, предметом дела, ибо дело ограничилось лишь устройством Министерства Государственных Имуществ, так что мысль о народе выразилась лишь в графе Киселёве, который и изображён на вышке <Румянцевского музея> (над библиотекою императрицы Александры Фёдоровны), <на которой и произошло поклонение Короля Прусского, отца императрицы Александры Фёдоровны, и двух её братьев, из которых младший стал впоследствии первым Императором Германским.>

Если допустим, что при дворе, где положено было начало славянофильству в сказанном смысле, и не было верного понятия о народе876877878, то не нужно забывать, что народники ещё менее, ещё одностороннее понимают народ. Видеть в народе один экономический механизм без души и смысла (православия) и без общего великого дела и его руководителя (без самодержавия), значит ли это понимать народ? Ошибочность взгляда народников на народ доказана была самым поразительным образом: буряты в дальней Сибири с проповедниками народности делали то же самое, что и в Европейской России крестьяне, <— представляли их к становому.>

Таким образом, Московский музей, приняв в себя библиотеку императрицы Александры Фёдоровны, стал памятником самого первого зарождения славянофильства или возвращения к самобытности. Это возвращение началось так же, как и реформа Петра, или отречение от своей народности, с внешности, с одежды. Желательно было бы иметь портрет принцессы Шарлотты в русском костюме, а также изображение русской избы в Петергофе.