Весы при входе в Скифию; поле с курганами — могильниками, из коих выходят отцы (каменные бабы)1320. Строение обыденного храма или переход от научения к искуплению. Кремль третьего Рима1321. Поставление <самодержца> в Праотца место, главу коего видим на весах при входе. Венчание на царство и Пасха.

Забывая о разделении на части света (Европу и Азию) и окидывая одним взглядом великую материковую равнину (поле, вытесняющеелес), мы видим не сухими костьми усеянное поле, а покрытое могильниками, жальниками, курганами, из коих выходят те, что были скрыты под ними (каменные бабы (отцы)). Вот что видит, вступая в Скифию, примиритель Запада и Востока, грядущий из Царьграда, Нового Рима к Третьему.

Весыпри самом входе в это Царство,как врата в него.Нужно сделать последнюю переоценку всех ценностей, чтобы вступить туда. Иссохший череп на одной чашке весов, череп, лишённый тела и жизни, как укор совести от всех умерших ко всем живущим. На другой чашке — все золото Офира, меч Первого Рима, художественные изваянияЭллады, музыкальные произведения Италии и Германии, гильотина филантропической Франции, тиара папская, короны раздробившегося западного императорства, суровые жезлы Москвы и в особенности Петербурга, — все это оказалось легче черепа. Только горстка праха подняла череп, потому что эта горстка и есть тот прах, который народы, рассеявшиеся по лицу всей земли, переносили с могил отцов на новые селитбища; это тот прах, который властелины–собиратели влагали в свою державу1322, как императоры Римские; это есть и та акакия, которую при венчании на Царство <вручают императору>, — прах, который некогда жил, который «имеет востати» и которому должна быть возвращена жизнь. Последний есть принадлежность Третьего Рима, потому что 4–му не быть. Это тот прах, которым должны посыпать главу блудные сыны, горожане, граждане, возвращающиеся к могилам отцов и к праху праотца.

В этой горстке праха разрушившееся тело черепа. И сам человек представляет «весы», когда в одной руке держит горсткупраха, а в другой —золото, и если бросит прах на могилу умершего и, взявши золото, удалится от могилы, то будет блудным сыном, «человеком» или гражданином нашего времени; или же, оставив золото, сделает прах предметом исследования или познания того, чем он был, доказывая восстановлением того, чем он был, истину восстановления.

«Поэма весов» — всечеловечна, взывая к каждому, сознающему себя <на то> призванным, взвесить: прах ли сделать предметом знания и искусства или же золотом, то есть богатством, наделить всех?..

Даже манна, хлеб не труда, а чуда, который ели в пустыне евреи и умерли, но ни еврейское чудо, ни эллинская мудрость, ни римская власть [текст обрывается.]