В последние два, три года в Москве вышло несколько десятков, а может быть, и сотен книг, при которых приложены карточки, напечатанные на картоне. Прежде всего на карточке напечатана крупным шрифтом фамилия автора или же, если автор не обозначен, первое в заглавии существительное в именительном падеже; затем полное заглавие сочинения, место напечатания, время выхода, формат, число страниц. Словом, это такая карточка, которая пишется для каждой книги при поступлении её в публичную библиотеку, с присоединением полного содержания книги, которое печатается на оборотной стороне карточки. На такой карточке обозначается место книги в библиотеке, и она помещается затем в каталог библиотеки, расположенный в алфавитном порядке. Алфавитные каталоги публичных библиотек, как и систематические, не пишутся в настоящее время в книгах, — они составляются из отдельных для каждой книги карточек, так как только при этом каталог может быть расположен действительно в алфавитном порядке и порядок этот не будет нарушен и вновь поступающими книгами. При этом необходимо, чтобы карточки ко всем книгам прилагались одной, определённой формы и величины, иначе, при произвольной форме и величине, карточки не могут быть собраны в один каталог.

Итак, что же значит такая карточка, приложенная к книге, какой смысл будет заключаться в ней и какую цель она будет иметь, если будет прилагаться ко всякой выходящей в свет книге? Ответ на этот вопрос дать необходимо, потому что всякий получивший книгу с карточкой непременно задаст его. Появление карточек — явление вовсе не случайное, оно вызвано чрезвычайным ростом печати, таким размножением книг, при котором опасность затеряться в массе их для каждого отдельного сочинения и в особенности для всякой новой мысли так велика, как велика смертность среди новорождённых детей, и потому появление карточки, будучи симптомом чрезвычайного размножения произведений печати, вместе с тем является средством спасения для всякого отдельно появляющегося издания. Карточка, заключая в себе сжатое изложение целого сочинения, находится в таком же отношении к книге, в каком зерно к растению, а потому интерес самого писателя требует, чтобы прилагаемая к книге карточка была напечатана на прочном материале, на картоне, подобном кожистой оболочке зёрна, и кроме того, чтобы такая же карточка была издана на простой бумаге, в гораздо большем количестве, чем сама книга; эта последняя карточка, карточка на простой бумаге, будет соответствовать семенам, снабжённым летучками. Первая карточка, карточка на картоне, будет служить для сохранения, а последниедля большего распространения сочинения, заменяя объявления; и этим будет устранена опасность для каждого отдельного издания потеряться в массе изданий, не попасть туда, где оно могло бы принести наибольший плод, или же не дожить до времени, когда оно могло бы быть должным образом оценено.

Правительство, сделав обязательным для каждой выходящей книги присоединение названных карточек, хотя бы только картонных, оставляя приложение карточек на простой бумаге на волю самих авторов, — не только удовлетворит назревшему требованию времени, но и сделает этим для просвещения неменее открытия школ, потому что только при существовании таких карточек могут быть основаны повсюду библиотеки без обременительного труда, необходимого для составления каталогов. Без каталога же библиотека немыслима; библиотека — не собрание лишь книг, а собрание книг, имеющее каталог, который служит прежде всего, как всякий инвентарь или опись, для сохранения от расхищения, главным же образом для нахождения книг. Что же касается потребности в библиотеках,которые суть школы взрослых, следовательно —высшие школы, — то в этой потребности, настоятельной необходимости открытия библиотек повсюду, никакого сомнения и быть не может: без библиотек сама грамотность, о насаждении которой все больше заботятся, обязательность которой для каждого — вопрос лишь времени, не может иметь надлежащего значения, потому что останется почти без приложения.

Карточки при книгах, составляя симптом размножения книг, вместе с тем — как созревшие зёрна — предсказывают приближение такого времени (от которого да сохранит нас Господь), какое для растительной жизни наступает с осенью и зимою, умерщвляющею всю растительность. Можно сказать, что печать, как произведение одного интеллигентного слоя, достигла уже возможного для неё предела роста; рост кончен, начинается восстановление; иначе сказать, рост или развитие переходит в рождение, т. е. в повторение целого в малом виде… Что для целой литературы — всеобщая энциклопедия (существуют энциклопедии и для каждого отдельного круга наук), то же самое и карточка для каждого отдельного сочинения. Карточки можно сравнить также с теми металлическими досками, которые полагаются в основание зданий; если бы только к надписям о времени основания и имени строителя присоединялись бы план и фасад здания, тогда по этим доскам, как и по карточкам, потомство могло бы восстановлять разрушенное… Предсказывая разрушение, уничтожение, гибель книг, карточки не могут быть средством спасения их от такой гибели, но сами имеют больше шансов, чем книги, пережить разрушительную эпоху; если книги и погибнут, карточки останутся и дадут возможность вызвать из забвения то сочинение, к которому относятся, возвратить его к жизни. Таким образом, карточки — явление необходимое и вместе с тем в высшей степени печальное. Но таков закон всей без исключения слепой природы, и пока слепая эволюция не заменится разумною регуляциею, достигшие трудом жизни возможной степени совершенства в знании и искусстве будут умирать, а беспомощный, бессильный младенец останется, чтобы вновь начать тот же, уже пройдённый процесс. Впрочем, карточки имеют то преимущество перед зерном, подобие которого они представляют, что образование зёрна происходитбессознательнои зерно сохраняет и передаёт только некоторые свойства растения (растения–родителя), изложение же содержания книги должно стараться главным образом — и старается, конечно, — избежать этого недостатка, старается достигнуть идеальной полноты и вместе краткости. Таким образом, карточки представляют уже переход от слепого хода жизни к ходу сознательному… В виде карточки на картоне всем книгам без различия их достоинств даётся одинаковое, равное орудие для сохранения, даётся, следовательно, способ, принимается мера к поддержанию слабых против сильных, чего нет в слепой природе. Летучие же карточки, заменяя объявления, доступные лишь немногим сильным, также уравнивают бессильных, слабых с сильными и могучими, давая и новой мысли возможность легчайшего распространения.

К самой книге, как выражению мысли и души её автора, должно относиться как к одушевлённому, как к живому существу, и тем более, если автор умер. В случае смерти автора на книгу должно смотреть как на останки, от сохранения коих как бы зависит самое возвращение к жизни автора. Вместе с тем, библиотеки не должны быть только хранилищами книг, не должны служить и для забавы, для лёгкого чтения: они должны быть центрами исследования, которое обязательно для всякого разумного существа, —все должно быть предметом знания и все — познающими.Но не на разрушение веры должно быть направлено исследование, а на подтверждение её, на подтверждение не словами только, но делом… Только такое исследование и может быть целью устройства библиотек, в повсеместном открытии которых чувствуется столь настоятельная необходимость, исамое естественное было бы сделать обязательным открытие библиотек при каждой церкви581, при каждой церкви стал бы создаватьсяи музейкак необходимое условие просвещения, потому что музей есть лишь пояснение всевозможными способами книги, библиотеки. Всякая церковь и в настоящее время имеет некоторое собрание книг, которое должно стать ядром учреждаемой при церкви библиотеки, точно так же каждая церковь имеет и некоторое собрание предметов, которое должно стать ядром создаваемого при церкви музея. Создание при каждой церкви библиотеки и музея было бы только исполнением церковью своего назначения, долга учительства («шедше,научитевся языки»), ибо на церкви лежит долг истинного просвещения, церковь должна дать истинную цель знанию,церковь должна сделать,чтобы книга была произведением не одной только интеллигенции, т. е.сословия,отделившегося от народа,и вместе,чтобы книга не оставалась только книгою, т. е.знанием,но стала бы средством спасения от бедствий,общих интеллигенции и народу, т. е.всем людям,или смертным. Наука,оставляющая громадное большинство людей в совершенной тьме и даже не помышляющая,что может сделаться хоть когда–либо достоянием всех,не есть свет истинный,просвещающий всякого человека,грядущего в мир,и сделается она таковым только чрез союз с церковью.

Либеральные историки умалчивают об отношении к книгам народа; а между тем известно, что народ на всякую не церковную книгу смотрит как на барскую принадлежность, как на барскую затею… И в настоящее по крайней мере время, когда распространение ненависти и зависти низших к высшим считается святою обязанностию, исполнением долга, налагаемого законом прогресса, — народ и книгу любит столько же, сколько и бар, а потому, хотя бы для избавления лишь от книжных погромов, библиотеки следует учреждать именно при церквах, ибо только церковь в таких случаях может сохранить книги. Вместе с тем, учреждение при церквах библиотек и музеев даст возможность, даст церкви средство исполнить лежащий на ней долг — обратить слепую эволюцию в регуляцию, обратить слепую неразумную силу природы в управляемую разумом, обратить эту силу из смертоносной, как она ныне есть, в живоносную.