Само собою понятно, что и такие статьи, как «Всемирная Выставка»710— как выражение нравственного упадка или несовершеннолетия —и«Проект повсеместного построения школ–храмов» — как начало подъёма или совершеннолетия, — взятые в отдельности, будут непоняты, потому уже, что составляют лишь части одного целого, которое остаётсянеизвестным. А это целое кратко может быть названо: «Искусство как дело и как игра», с вопросом — остаться ли при игре или соединиться для дела, задаваемого рождением и смертью всем сынам умерших отцов–предков. Под этим заглавием находит своё естественное место даже такая статья, какСамодержавие и Конституция(или постоянная обструкция), а также и статьяо Православии, и если последняя говорит оБоге отцов, то первая говорит оЦаре, стоящем в отцов местои руководящем переходом от всеобще–обязательного, юридического и экономического, к всеобще–добровольному илиблаго–вольному отеческому делу, при коем только и может быть мир на земле. Кратко: О двух титулах, или О Православии и Самодержавии, т. е. о Всеведущем и Всемогущем Боге отцов и о Царе, в праотца место поставленном,руководящем знанием и делом всех. Полное же заглавие всего собрания статей будет следующее: «Чем должно быть искусство711, как оно началось, чем было и чем стало или до чего пало, чтобы подняться к тому, чем должно быть». Пало же искусство до выставки напоказ всего мира произведений соблазна и орудий разрушения как предмета гордости и состязания, т. е. палодо зооантропического искусства, или проявления в первобытном искусстве зверства и скотства.

Началось же искусство созданием Богом человекачрез него самого(т. е. человека), так что последний акт Божественного творчества был первым актом человеческого искусства. Вертикальное положение есть молитвенное положение, первый религиозный подъём, обращение к небу существа, почувствовавшего утрату. Этоакт теоантропического искусства. Но в этом акте сама природа в человеке сознала своё несовершенство, сознала, что она, рождая — умерщвляет, созидая — разрушает. Поэтому востание живущего (вертикальное положение) при виде умершего (падшего), обращение к небу первого и воскрешение в виде памятника второго естьестественныйакт природы, переходящей от слепоты к свету разума. Таково начальное искусство. Затем оно было или продолжало бытьсвященным в храме, соединявшем все виды искусств, т. е. было воссозиданием мира таким, каким он является нашим внешним чувствам, но вместе и таким, каким он должен быть для нравственного чувства и долга сынов умерших отцов, <т. е.> патрофикациею, или изображением неба (купола), населяемого отцами, из праха земного художественно воскрешёнными. Такимподобием небаи становится храм и с внутренней, и с внешней стороны. Посредством скульптуры или росписи бездушный камень и с наружной стороны обращается в ряд одушевлённых существ, идущих от земли к небу в воскресения день. Хотя этоискусство подобия, ане действительности, Птоломеевское, а не Коперниканское, но это не обман, апроект, написанный на стенах или вырубленный из камня,того, что должно быть. Это скрижаль заповеди божественной и долга человеческого. Хотямирское искусствопобедилодуховноеи <в> наступающий год будет торжествовать свою победу над духовным искусством, но оно победило духовное не в этой,не в проективной форме. Для осуществления проектахрам, чтобы быть ему храмом–школою, должен вступить в союз снедозревшим Музеем, доводя его до зрелости, и <с>отживающим университетом, оживляя его, университет, которому гомункулюсы, прежде лишь брехавшие в чреве своей Alma mater, теперь уже грозят посредствомзабастовоклишить жизни. Эти гомункулюсы (студенты) суть бессознательные орудия выставки (индустриализма), которая беспощадна ко всему, что ей не служит, ко всему, что не имеет приложения, хотя и показывает ещё вид, будто не отвергла ещё ни телескопов, ни спектроскопов и т. п. В музеях знание занимает первое место, а на выставках последнее;Музейже должен показатьизнанку выставки, открыть её истину712, что и сделано в статьео выставкесвведением, в коем она обличается как нарушительница всех десяти заповедей ветхого завета, которая заградила или залегла на пути к осуществлению нового. К ней же, т. е. к статье о выставке, присоединяетсязаключение, в коем предлагается Эйфелеву башню обратить в лицевой Синодик миллионеров, миллиардеров, биллионеров с ковчежцами и с изображением того, чем они думали искупить грехи сословий, грядущих в преисподнюю. Но не нужно забывать, что выставка есть собрание игрушек, а потому герои выставки не могут принадлежать к эпохе или эре совершеннолетия.

Чтобы представитьвсю силу влияния всемирной выставки, нужно представить как бы составленным проект повсеместного построенияшкол–выставок, чтобы распространить и упрочить господствоиндустриализма, прямым противодействием которому является проект храмов, связующих всенаучные музеи с университетами и всеми школами. Журналистика есть также орудие индустриализма, производящее движение от нижних слоёв общества в верхние, от окраин к центру, от сел в города.

Дело Музея не ограничиваетсяобличением. Музей соединяет в себе все знания (науки) в виде Астрономии и Истории, потомуВышкасоставляет необходимую принадлежность Музея как реакции против выставки. «Музей с Вышкой» возвращает человека к тому состоянию, когда он, понёсший утраты на земле, обратил взоры на небо и, благочестиво собирая останки умерших, усиливался восстановить их образ и подобие. Статья «Несколько предположений по поводу ноябрьских падающих звёзд» есть, можно сказать,проект установления вышек на Музеях. Сюда же нужно отнести статью «Падающие миры и существо, противодействующее падению». Затем следует ряд статееко Музеях, раскрывающих их значение и указывающих на значение их относительно индустриализма и милитаризма и особенно <относительно> критической философии и позитивизма, которые, лишив человека общего дела, сделали выставку представителем единственного блага, доступного человеку. «Право Музея и долг авторский» есть призыв всех учёных к делу музейскому; в статейкео праве авторскомэто последнее рассматривается как выражение крайнего нравственного упадка, не вменяемого по нравственному несовершеннолетию и отчасти по экономической необходимости или зависимости пишущих от капиталистов. ВоссоединениеМузея–университета с Храмомраскрывается в статьео внутренней и внешней росписи храма(эстетическое Богословие) и других, составляющих все вообще частипроекта повсеместного построения Школ–Храмов.

Проект построенияшкол–храмов–музеевможет быть введёнлишь Конференциею мира713. (<Статья> «Задачи Конференции мира».) В проекте построения школ–храмов, как реакции против индустриализма и милитаризма, говорится о превращении индустриализма в кустарную сельскую промышленность, а войска в орудие регуляции метеорического процесса, как главного дела в сельско–хозяйственном искусстве («Обращение орудий истребления в орудия спасения от голода»). В построении школ–храмовисполняется заповедь Воскресшегоради искупления, или воскрешения, и совершается внехрамовая Литургия оглашённых, т. е. братотворение для исполнения долга благодарности, или Евхаристии, Богу и отцам.

Но иМузеи, сынами отцам воздвигнутые повсюду,с вышкамидля наблюдения неба, в теснейшем союзес храмами Богу отцов, суть только начальное выражение знания, становящегося искусством или делом, которое получит настоящую силу только тогда, когда он,Храм–Музей, перейдётк самому праху отцов, ак вышкамбудут присоединеныорудия регуляцииумерщвляющей силы (О Кремлях, или Центральных кладбищах, и о местных <кладбищах>, делающихся крепостями при всеобщей воинской повинности). При этом искусство делается таким, каким оно должно быть, т. е. не воссозданием подобия, а действительности, не Птоломеевским, а Коперниканским искусством, искусством теоантропическим, действием Бога чрез человека, внехрамовой литургиею верных и таковой же, <т. е. внехрамовой> Пасхою. При этом искусстве раздвоение между природою и человеком уничтожится, природа будет не слепою силою, а разумною волею, любовью сынов к отцам, а искусство — не мёртвым подобием, не подобосущным рождением, а единосущным сынам воскрешением отцов. Оно будет всех умерших оживляющим и все миры сделает чрез них сознанием управляемыми. В искусстве, каким оно должно быть, осуждается творение подобий не в мире лишь искусственном, но и в мире естественном, <осуждается творение> подобий, рождением производимых, <осуждается> деторождение вместо отцетворения.

Под заглавием: «Искусство, как оно было и есть» — заключается История как факт, т. е. взаимное истребление, в особенности война — как действительность, а восстановление лишь художественное или словесное. Впроекте школ–храмов, если он был быутверждён Конференциею мира, История и должна бы рассматриваться как одно поле битвы, постепенно расширяющееся, так что все народы готовы принять в ней участие. Пред такою всемирною войною и является необходимость умиротворения или заключения союза на Памире между мнимыми обладателями суши (Россия) и океана — двумя Британиями. В храмах–школах самых низших География и История рассматривают землю как немирное жилище, обращающее землю в кладбище.

К сборнику <статей> — «Искусствокакиграи какдело» — присоединяется необходимое введениео несовершеннолетии(для коего искусство есть лишь игра) ио совершеннолетии714, <т. е.> о существовании самостоятельном, трудовом, <о существовании>чрез самих себя в совокупности, в исполнении воли Божией, и для такого существования искусство есть уже дело, осуществление действительности, а не творение подобий. Выражением совершеннолетия будет такое объединение сынов, которое не только требует жить иумереть вместе, считая не вытеснение и не переживание715лишь настоящее, нынешнее, за смертный грех, но требует воскрешения всех, прежде живших, признавая бывшее переживание своих предков — как недостаток любви к праотцам — за величайшее преступление для сынов умерших отцов.

На сознании себя сынами умерших отцов основывается долг к отцам. Затем сын, как разумное существо, пришедшее в совершеннолетие, должен признать своею виною все, что делала слепая сила природы, делала, конечно,по бездействию разумной.

В религиозном смысле совершеннолетний — лишь от Бога родившийся, а не от похоти. Для разумного же существа, или в истинно научном смысле, совершеннолетие состоит в том, чтобы не было ничего слепого, несознанного, рождённого. В художественном смысле совершеннолетие требует действительности, а не подобия в мире не только искусственном, но и естественном. Деторождение есть творение подобий. Рождённое, получившее жизнь, т. е. себя не произведшее, не может считаться самостоятельным, трудовым, совершеннолетним, пока не возвратит жизни давшим, или, вернее, отдавшим её. Возвращение жизни давшим её в виде какого бы то ни было подобия указывает лишь на несовершеннолетие. В этом и заключается превращение плотской любви в духовную, <это и значит>чадами Божиими быти.

XIX–ти вековой юбилей Рождества Христова есть призыв к вере как делу. Вопрос же оделе общем — едином всех — есть вопрос ХХ–го векакак преемника XIX–го века, естественное следствие того, что совершил XIX век, покрыв всю землю сетью путей сообщения, обнявших всю землю, давших ей внешнее объединение.