Нравственность как отрицание и господства, и рабства, или объединение (родство) в общем для тех и других — рабов и господ — деле управления слепой, умерщвляющей силой природы.

Не быть ни рабом, ни барином, а быть сыном, дочерью.

Из двух лжецов, лицемеров Толстой — аристократ — проповедует, конечно, не веря в неё, Moral sklaven, а Ницше — потомок пасторов с отцовской и материнской стороны — проповедует Herren–moral678, конечно, также лицемерно, хотя он старается доказать, что священники — такие же хищники, как и господа. Надо отдать справедливость Ницше, что он гораздо искуснее в деле лицемерия, чем Толстой. Элевзинские жрецы позавидовали бы искусству, ловкости этого фокусника. В этих таинствах, ничем не научая, показывают вид, будто что–то открывают. И Ницше открыл всем известную истину, что на свете есть лжецы и лицемеры. Только одного он не досказал, — что всю эту ложь он нашёл в себе каквыродке.

Хотя учение о воскрешении знает добродетель высшую альтруизма, мученичества, но сказать о людях, которым так легко было избежать казней и которые не убоялись казней, небытия, что они слабые, лгуны, нужно уже бесстыдство самого Ницше.

В объяснении происхождения долга — ничего, кроме самого крайнего слабоумия и величайшего бесстыдства. Культ предков возник из почитания предков; как ясно — вот как фабрикуются объяснения! Непостижимо, как такому идиоту приписывали остроумие.