Мерзавец Ницше очень верно говорит, «что мы сами выдумалипонятие о цели». Да, выдумали, но лучше ничего и выдумать нельзя. «В действительности нет никакой цели». Нет, но мы своюдуму о целиобратимв действительность. Но Ницше — немец, никакого понятия о цели не имеет. Как его превознесли, решительно понять нельзя. Он был и остался «учёным» профессором и немцем, несмотря на нежелание быть тем и другим или несмотря на желание не быть ни тем, ни другим, так же как не вышел за пределы нынешнего зла, а лишь [за пределы] нынешнего маленького добра675.

«Но если у человечества нет ещёединой цели, которая давала бы смысл существования, то могут ли возникать для индивидуумаобязанности, стесняющие его свободу?»

Следовательно, Ницше только вмеждуцарствие(пока нет единой цели, пока нет Супраморализма, дающего цель и смысл жизни) не признает обязанности. «В междуцарствие станем своими царями»676. Долг же Воскрешения есть действительно, и даже единственно общий всем сынам человеческим, притом воскрешение требует восстановления личности — каждой личности — во всей её силе и полноте. Восстановляя жизнь отцов, делаемся собственными творцами, или, точнее, творениями, воссоздаваемыми Богом через самих людей.

Но если люди неравны между собою и только незначительное меньшинство способно содействовать великой цели стать по ту сторону добра и зла… то общество может существовать не ради общества, но лишь в качестве фундамента [не дописано.]