Искренним любителям и верным хранителям русской старины, именующим себя старообрядцами, просьба о доставлении сведений о храмах обыденных, об этом исконном и спасительном русском обычае, и о преподобном Сергии — чтителе Пресвятой Троицы как образца единодушия и согласия, — во имя коего мы и просим почитающих, как и мы, преп. Сергия не оставить нашей всенижайшей просьбы без ответа и исполнения.

Обыденные храмы — памятники единства и согласия не только в вере, но и в обряде, памятники единства внутреннего и внешнего Русской земли, кончившегося с прискорбным появлением розни в обряде. Время процветания обыденных храмов относится ко времени царствования трёх старших собирателей земли русской, и особенно к царствованию последнего из них — Ивана IV–го, когда он не был ещё грозным по причине благотворного влияния на него всероссийского святителя Макария. Ещё младенцем Иван IV–й участвовал или присутствовал при созидании однодневного храма на старом Ваганькове, а затем и на крайнем Востоке тогдашней России, в Казани, и на крайнем Западе её, в Нарве, и едва ли не во всяком городе, им взятом, он ставил прежде всего однодневный храм. Время Стоглава было золотым веком обыденных или обыночных храмов, потому обыденные храмы и должны бы быть драгоценны для любителей старины. Единодушие и согласие, проявлявшиеся в строении обыденных храмов в пору собирания, спасло русскую землю в эпоху распадения, в смутное время, и много помогло восстановлению единства при двух новых собирателях, Михаиле и Алексее; ибо, как говорили послы: «А теперь Московского государства люди наказались все и пришли в соединение». С прискорбным отделением любителей старины от церкви, по–видимому, прекращается строение обыденных храмов; но не сохранился ли этот старинный обычай у старообрядцев, называющих свои общества святым именем согласия? Строились ли такие храмы (или, за неимением архиереев, обыденные часовни в поповщине) в конце XVII, а также в XVIII и XIX веках? Желательно также знать, почтили ли память чудотворца Сергия в пятисотлетнюю годовщину кончины его чтители старого обряда; и — вообще — существуют ли у них храмы или часовни во имя преп. Сергия?

Желательно, конечно, было бы не ограничиваться собиранием лишь сведений о храмах, часовнях и моленных, обыденных в смысле совокупного всеобщего действия вообще и особенно в короткий срок, и собиранием сведений о преп. Сергии, — желательно было бы позаботитьсяо восстановлении старинного обычая строения храмов, и притом вместе со школами, строения повсеместного, ко дню пятисотлетнего почитания открытия святых мощей чудотворца, чтимого одинаково и церковными, и старообрядцами, в воспоминание того времени, когда прискорбного разделения ещё не было; желательно также, чтобы эти храмы–школы были посвящены Пресвятой Троице как образцу единодушия и согласия.

При построении школы в Русском Качиме принимали участие и старообрядцы. «В числе привёзших бревна на школу были все наличные раскольники нашего села, не исключаяи их попа» (П. Мироносицкий. «Из дневника учителя церковно–приходской школы». Киев, 1895 г.).

Обращаясь по вопросу о храмах обыденных, т. е. о совокупном труде в деле просвещения и познания, к церкви православной, нельзя оставить и старообрядство, для которого обыденные церкви не могут быть чужды, а должны напоминать ему время Макария, особенно для старообрядства дорогое. Средину этого (XVI) века можно признать веком и религиозного и политического подъёма, когда начался обход Ислама, движение на Восток и переход за Урал141.