Русским, утратившим веру в великое значение Самодержавия, к которым, быть может, страшно сказать, принадлежит сам…, было бы не бесполезно прочитать статью о Самодержавии, напечатанную прошлого года на туркестанской окраине, написанную же ещё до коронации нынешнего Государя. Эта статья, по названию, обещает самый узкий консерватизм, а на самом деле поражает крайним радикализмом, который далеко оставляет за собою не только конституционные монархии и республики, но и самых крайних социалистов. В Самодержавии для автора этой статьи заключается средство возвести всех людей к такому нравственному совершенству, чтобы они, подобно самому Самодержцу, были бы лишь ответственны только пред Богом и своею совестью, т. е. не нуждались бы ни в каком принуждении и надзоре, осуществление чего составляет естественную задачу стоящего в праотца место, от Бога отцов не мёртвых, а живых поставленного, в котором кесаревское стало орудием Бога. К сожалению, статья не отличается литературными достоинствами. Истина содержания не обладает красотою внешнего выражения и потому не будет прочитана даже немногими.

Эта статья, по своему радикализму, по отсутствию всякой лести ивсякого страха прослыть отсталым, по смелости, с которою автор восстаёт против признанных авторитетов, причисляя мнящих себя свободомыслящими к суеверам, могла бы быть принята, если бы у нас нашлись люди, способные иметь своё мнение и не справляться, как думают об этом в стране заката солнца, стране «святых чудес». Ни пред кем не заискивая, статья относится к мнимым славянофилам даже с большим отвращением, чем к западникам, — к этому эху, гордящемуся своею бесцветностью, своим лакейством, поднимающему вопросы, обветшавшие уже и на месте своего рождения.

Говоря о Самодержавии, в статье отрицается самая тень всякого господства. Ни народ для Царя, ни Царь для народа, а Царь вместе со всем народом, со всеми живущими, как представитель всех умерших, объединитель всех разумных существ против неразумной, умерщвляющей силы, становится орудием Бога в обращении смертоносной силы в живоносную, т. е. даже над слепою силою Царь вместе со всеми народами является не господином, а орудием управления, как служитель Бога.

Конечно, никакое правительство не может усвоить учения, не принятого если не большинством, то по крайней мере очень значительным меньшинством; но не нужно и зажимать рот противникам Толстого, как это сделала Московская Цензура 1893 г., запретив статью «Против автора Не–думания и не–делания» под предлогом, что статья не обладает надлежащими литературными достоинствами!900О чем судить не дело цензуры. Желательно было бы, чтобы статья <«Самодержавие»> отдана была на рассмотрение и для разбора или даже опровержения по пунктам трём или четырём писателям разных направлений. Право на внимание статья решается приписывать себе потому, что она с Самодержавием связывает все, что есть святого, возвышенного, нравственного, притом в то время, когда оно (Самодержавие) имеет так много противников и когда, как ходят слухи, будто бы предполагается ввести, — от чего Боже сохрани нас, — то, что затевали Кошелев, Лорис–Меликов…

Самодержавие без ига, без гнёта, без насилия и без принуждения, освобождающее всех от ига слепой силы.

Православие, печалующееся о розни и гнёте, сокрушающееся об общих всем грехах, отдающих нас во власть слепой силе смерти.

Народность, в отрицании национальной исключительности полагающая своё искреннее достоинство.

* * *

«Что русское православие есть дело, осуществление901—это видно из первого вопроса, который предлагает миссионерам равноапостольный Владимир: «Какая ваша заповедь», — а не во что вы веруете, спрашивает он». Если же Петерсон внёс слова: «не сень, не подобие, прообраз, не метафора, не внутреннее лишь таинственное действие», то рождается вопрос: что эти слова, однозначущи или нет? Если однозначущи, то таинственное внутреннее действие будет равно метафоре, следовательно, будет отрицанием всех таинств; если же они не однозначущи, то расстановка должна быть совсем иная. Положим, что метафору, как и сень, подобие, прообраз, можно причислить к ветхому завету, только языческому или светскому, но таинственное, внутреннее действие не есть ветхозаветное, а новозаветное, только не принявшее внешнего выражения, не ставшее явным.

Откуда взяты следующие слова — «Самодержавие, как восприемничество, есть принятие на себя (конечно, самодержцем) долга за воспринятый народ, долга, заключающегося в осуществлении чаемого («чаю воскресения мёртвых»), в осуществлении явном, действительном, вместо ветхозаветной сени, преобразования», т. е. самодержавие без народа, вместо него совершает акт воскрешения. Если эти слова выбросить, то долг самодержавия, как восприемничества, заключается в приготовлении народа, что и сказано, но сказано так, как говорить не должно. Выражение «на самом деле», <в словах — «самодержавие приняло на себя долг, обязанность приготовить народ, сделать его способным к осуществлениюна самом делетого, что при крещении, миропомазании и других таинствах совершается таинственно»,> — показывает или хочет сказать, что внутреннее есть безделие. Затем смешаны до полного слияния два акта: объединение, или братотворение, и воскрешение, ибо говорится — «при крещении, миропомазании и других таинствах», — тогда как христианское дело определяется братотворением чрезусыновлениедля исполнения долга благодарности (Евхаристии) отцам или Богу отцов. Усыновление выражается в крещении и миропомазании и в воспитании. Вся История, отечествоведение в обширном смысле, есть усыновление, т. е. сознание учащимися себя сынами.

Если История как факт есть вытеснение сынами отцов, — что означает высшуюнеблагодарность, — то История как проект есть объединение, собирание для совершения Евхаристии, т. е. благодарности отцам, — вытеснение заменяется (эквивалентно) воскрешением.

Из земли взят и в землю отыдеши, т. е. в землю, в прах обратишься, —это Ветхий завет. Земля илипрах, который имеет востати, — это Новый завет.

* * *

Самодержавие, как восприемничество, есть возглавление, а папство, как непогрешимое, есть обезглавление902.

Восприемничество, выражениесамодержавия, имеет целью возглавление всех, т. е.всеобщее обязательное просвещение, а не обезглавление, чтобы сделаться главою Церкви. Возглавление всех означает обращение общества, по типу организма, слепой силой созданного, в общество по типу Св. Троицы. Возглавление означает, что земным главою делается вся Церковь — это не папоцезаризм, ни цезаропапизм [не дописано]. Разговор между мнимым Славянофилом и истинным Евреем и о трогательном согласии между ними по вопросу о происхождении из Византии Цезаро–папизма, т. е. «православо–самодержавия», вопреки третьему, полагавшемуСамодержавие, стоящее в праотца место,в душеприказчестве и в «восприемничестве», а не <в> главенстве над церковью,и православие — в «печаловании» о розни и гнёте всякого рода, <в печаловании> по образцу, <данному в> Троице, и в этом православие поддерживается народом, который, не ожидая оглашения, проповеди, принял христианство, увидев в Владимире–христианине образец милосердия, а в Борисе и Глебе — братскую любовь. Православие олицетворялось для народа в Сергии, печальнике русской земли, чтителе Св. Троицы как образца согласия, и в митрополите Макарии, а народность в Микуле Селяниновиче, призывавшем к себе Вольга Святославича — варяга, и <в> великом богатыреИлье Муромце, громовнике, преемниками коего были: поморскийкрестьянин Ломоносов, перенёсший на Русь американское изобретение — громоотвод и производивший эти опасные опыты совместно с немцем, иКаразин, предложивший поднять громоотвод на аэростат–самолёт, воздухоплав, выше леса стоячего, до облака, по небу ходячего.

* * *

Обязательносторожевое государство, устроенное для прямого и обходного движений, тогда только достигнет полного объединения (и станет возможным превращение войны в регуляцию), когда естественные пути, по коим совершались эти движения, превратятся в искусственные, способствующие к наиболее быстрому передвижению с Запада на Восток, и притом будут снабжены ещё собирательными ветвями на Севере и Юге903.