В храме Софии, стоящем без пения, в этом немом храме нынешние путешественники видят или слышат Симфонию1073, и даже не симфонию, а Ораторию, как говорит П. П. Гнедич1074, в которой сказалась вся мощь, вся силаЗодчества.Что же должны были почувствовать послы — искатели красоты — Владимира, созерцая храм с мозаичною как бы иконописью неземною,одушевлённый службою, выработанною в течение уже пяти веков, т. е. в Софии Божьей премудрости, видя и слыша соединение всех искусств, чувствуя и понимая догматическую мудрость не в сухих отвлечённых словах, а выраженнуювсеми художественными способами, средствами. Это — эстетическое богословие.

Свод, над коим оказались бессильны полуторатысячелетние землетрясения, — «он влечёт к своей беспредельной высоте и в то же время чувствуется, что этот свод близок, что он тут, над вами. Этоне стремлениев бесконечную высь, в потустороннее небо готической башни, — нет, здесь небо кажется в самом храме и сам храм… преддверие уже небесного чертога»1075. В сумраке готических храмов — слишком много мрака и таинственности… все напоминает о Dies irae, т. е. о воскресении гнева, и мрачно зловещие мотивы De profundis1076настраивают на ожидание наказания и самих мук или созерцания мучимых. «Православие требует прежде всего света (знания), ясности, определённости, требует любви, а не страха», — т. е. здесь любовь и знание спасают от наказания. «В православном храме не может быть тёмного угла, где бы ходили зловещие тени… с каким дивным искусством рассеян свет равномерно по всему храму и скрыты повсюду источники света — окна»1077.

В вертикальном положении даны уже два вида Архитектуры: Готическая — выражение лишь «стремления» ввысь, и Византийская — осуществление самой выси, небесного свода.

Итак, в храме Софии, во впечатлении, производимом им, видим соединение всех искусств в Архитектуре, что требует и соединения всех наук в Астрономии и требует отрицания воскресения гнева и признания посюстороннего Царства Божия, осуществления Царства Божия в посюстороннем бытии.