Невелев А. Б.

Челябинский государственный университет, д. филос. н., профессор

Персональная идентичность любого качества имеет свое предметное ядро, обусловленное культурой. Личность живет в контексте заданных культурой (т. е., систематически воспроизводимой значимой формой) предметных уровней (слоев) бытия. Понятия «сознание», «душа», «дух» весьма туманны по своему содержанию вне исследования культурно обусловливающих их предметных форм [1,2]. Уровни личностного бытия человека (назовем их «предметности») определены в культуре четырьмя группами средств, с каждой из которых связан свой порядок предметной универсальности отношения личности к миру. Условно назовем эти группы: группой орудий, группой символов, группой знаков и группой предельных знаков (универсалий). Орудия задают человеку материальный (вещный, телесный) уровень бытия, символы — чувственно–сверхчувственный, поднимая персональную идентичность до представления (чувственно–определенного образа), знаки утрачивают чувственную похожесть на обозначаемый предмет, на место образа становится слово (Г. Гегель, Р. Барт) и выводят персональную идентичность в понятийную, «сверхчувственную» сферу бытия. Философские категории, универсалии задают предельную знаковость, отношение личности ко всем возможным предметным определенностям мира и остаются, в итоге восхождения идентичности, ее предельно универсальным, предметным качеством. В символической и знаковой предметности действует закономерность: чем абстрактнее символ или знак, тем больший объем мира как предмета им символизируется или обозначается. Эта взаимозависимость, в частности, в логике выражена законом обратного отношения между объемом и содержанием понятия. Здесь важно отметить, что к предметам человек относится не нейтрально, он, «захватывая» их, сам ими деятельностно «захвачен» (Н. Гартман). Они живут в нем операционально, как идеализированная операциональностъ. Упомянутый закон формальной логики, на наш взгляд, становится законом содержательной логики, когда в рассмотрение вводится то обстоятельство, что ко многим предметам, мыслимым в понятиях, человек относится как живой, увлеченный, заинтересованный, любящий. Размышление о предметах, поэтому есть и мысленная обработка личностью энергии собственной деятельной захваченности предметным миром, энергии интенциональности, предметных стремлений. Поэтому при восхождении от одного предметного слоя культуры к другому, спрессовывая предметы в абстракцию («отрешенность» М. Хайдеггера), мы вместе с тем фокусируем и свою предметно определенную деятельную способность (энергию). Ф. Ницше понимал абстрагирование как «чудовищное выдвигание» одной из сторон предмета. «Чудовищность», думается, как раз и заключается в мощном фокусировании с помощью более высокого предметного слоя бытия деятельной способности, жизненной энергии человека на каком–либо одном предметном направлении. Персональная идентичность человека, его обусловленное предметностью определенного слоя «Я» может предстать в пределе и в предметно чистом виде, («чистый разум» и т. п.). Но в условиях цивилизации у человека всегда были проблемы именно с этим «чистым видом», с укорененностью личности и энергии ее стремлений в предельной мысли. Цивилизация в значительной степени — это эпоха «забвения бытия». Предметно–энергийный фокус персональной идентичности человека цивилизации в значительной степени сосредоточен в контексте мира вещей (в предметности — 1), в контексте мира образов (предметности — 2) или в контексте мира слов, идей (в предметности — 3). Наркомания, фетишизм, сотворение кумиров, фанатизм по поводу сверхценных идей — все это результат непредельного закрепления фокуса духа, энергии стремлений (любви) личности, персональной идентичности в этих предметностях. Своеобразие переживаемой эпохи в том, что исчерпаны, в качестве исключительно предпочтительных направлений, все прежние предметные (ценностные) ориентиры. Мы наблюдаем кризис самого приоритета предметной стороны бытия человека. Ни какая из ограниченных предметных форм уже не в состоянии исчерпывающе выразить собой персональную идентичность современного человека. Тут, думается, и наступает момент истины, «когда опасность достигает предела, тут кроется спасительное» (М. Хайдеггер). Пока мы идентифицируем свое «Я» с противоречащими друг другу «А» и «не-А», в качестве которых могут выступать либо вещи, либо символы, либо знаки во всех исходных предметностях (П 1, П 2, П 3), мы обречены на преобладание ценностной противоречивости, доходящей зачастую в современном мире до кровопролития. Продолжать идентифицировать себя только с этими предметными уровнями, несущими значительный запал антагонизма, становится недопустимым. Требуется массовое освоение принципиально иной предметной идентичности. Нужно философски способствовать достраиванию предметных уровней персональной идентичности человека до предметности — 4 (П 4), до идентичности с «небытием», те. — с бытием безотносительного «не» [3] как просто идентифицирующего Слова. Тем самым, мы становимся в своей персональной идентичности на границу между «А» и «не-А». С помощью культивируемого безотносительного «не», как идентифицирующей объективной мыслительной формы, мы получаем точку рефлексии над любым предметным содержанием. Мы становимся в своей персональной идентичности действительно внутренне свободными, независимыми, те. сознающими свою зависимость только от абсолютного регулятива культуры — слова «не» («нетости»). «Культурный человек — тот, кто может сказать себе «нет»». Через идентичность с нейтральным предельным словом «не» «Я» осознает себя полнотой потенции, устремленным в будущее, сознает себя «еще–не» (Э. Блох), миром, как в смысле вселенной, так и в смысле согласия, любви. Восходящая ветвь круга предметностей, который, на наш взгляд, и есть герменевтический круг личностного бытия, идет от предметности — 1 к предметности — 4, а нисходящая ветвь движется в обратном направлении: от полноты предельно концентрированной энергии духа (любви как такой) к многоразличию ценностей в предметных уровнях 3, 2, 1. Тем самым предметно определенные энергийности этих уровней (соответственно, предметных персональных идентичностей) становятся «взвешенными в эфире» согласия, исходящего от предельно идеализированной энергии любви, духа. В нисходящей ветви герменевтического круга естественно перетолковываются знаковый, символический и орудийный уровни бытия. Герменевтический круг в такой интерпретации предстает как синергетическое единство предметно различных форм персональной идентичности человека и связанных с ними предметно определенных энергий.

Литература

1. Бахтин М. М. Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве [Текст] / М. М. Бахтин. Вопросы литературы и эстетики. — М.,1975. — С.6–71.

2. Барт Р. Воображение знака [Текст] / Р. Барт. Семиотика. Поэтика. — М. 1989. — С.246–252.

3. ГегельГ. В. Ф. Наука логики[Текст] /Г. В. Ф. Гегель. Сочинения: В 14 т. Т. 5. — М., 1937. — С. 68.

4. Хайдеггер М. Время и бытие [Текст] / М. Хайдеггер. Время и бытие: статьи и выступления. — М., 1993. — С. 391–406.