Невелев А. Б.

Челябинский государственный университет, д. филос. н., профессор

Персональная идентичность любого качества имеет свое предметное ядро, обусловленное культурой. Личность живет в контексте заданных культурой (т. е., систематически воспроизводимой значимой формой) предметных уровней (слоев) бытия. Понятия «сознание», «душа», «дух» весьма туманны по своему содержанию вне исследования культурно обусловливающих их предметных форм [1,2]. Уровни личностного бытия человека (назовем их «предметности») определены в культуре четырьмя группами средств, с каждой из которых связан свой порядок предметной универсальности отношения личности к миру. Условно назовем эти группы: группой орудий, группой символов, группой знаков и группой предельных знаков (универсалий). Орудия задают человеку материальный (вещный, телесный) уровень бытия, символы — чувственно–сверхчувственный, поднимая персональную идентичность до представления (чувственно–определенного образа), знаки утрачивают чувственную похожесть на обозначаемый предмет, на место образа становится слово (Г. Гегель, Р. Барт) и выводят персональную идентичность в понятийную, «сверхчувственную» сферу бытия. Философские категории, универсалии задают предельную знаковость, отношение личности ко всем возможным предметным определенностям мира и остаются, в итоге восхождения идентичности, ее предельно универсальным, предметным качеством. В символической и знаковой предметности действует закономерность: чем абстрактнее символ или знак, тем больший объем мира как предмета им символизируется или обозначается. Эта взаимозависимость, в частности, в логике выражена законом обратного отношения между объемом и содержанием понятия. Здесь важно отметить, что к предметам человек относится не нейтрально, он, «захватывая» их, сам ими деятельностно «захвачен» (Н. Гартман). Они живут в нем операционально, как идеализированная операциональностъ. Упомянутый закон формальной логики, на наш взгляд, становится законом содержательной логики, когда в рассмотрение вводится то обстоятельство, что ко многим предметам, мыслимым в понятиях, человек относится как живой, увлеченный, заинтересованный, любящий. Размышление о предметах, поэтому есть и мысленная обработка личностью энергии собственной деятельной захваченности предметным миром, энергии интенциональности, предметных стремлений. Поэтому при восхождении от одного предметного слоя культуры к другому, спрессовывая предметы в абстракцию («отрешенность» М. Хайдеггера), мы вместе с тем фокусируем и свою предметно определенную деятельную способность (энергию). Ф. Ницше понимал абстрагирование как «чудовищное выдвигание» одной из сторон предмета. «Чудовищность», думается, как раз и заключается в мощном фокусировании с помощью более высокого предметного слоя бытия деятельной способности, жизненной энергии человека на каком–либо одном предметном направлении. Персональная идентичность человека, его обусловленное предметностью определенного слоя «Я» может предстать в пределе и в предметно чистом виде, («чистый разум» и т. п.). Но в условиях цивилизации у человека всегда были проблемы именно с этим «чистым видом», с укорененностью личности и энергии ее стремлений в предельной мысли. Цивилизация в значительной степени — это эпоха «забвения бытия». Предметно–энергийный фокус персональной идентичности человека цивилизации в значительной степени сосредоточен в контексте мира вещей (в предметности — 1), в контексте мира образов (предметности — 2) или в контексте мира слов, идей (в предметности — 3). Наркомания, фетишизм, сотворение кумиров, фанатизм по поводу сверхценных идей — все это результатнепредельногозакрепления фокуса духа, энергии стремлений (любви) личности, персональной идентичности в этих предметностях. Своеобразие переживаемой эпохи в том, что исчерпаны, в качестве исключительно предпочтительных направлений, все прежние предметные (ценностные) ориентиры. Мы наблюдаем кризис самого приоритета предметной стороны бытия человека. Ни какая из ограниченных предметных форм уже не в состоянии исчерпывающе выразить собой персональную идентичность современного человека. Тут, думается, и наступает момент истины, «когда опасность достигает предела, тут кроется спасительное» (М. Хайдеггер). Пока мы идентифицируем свое «Я» с противоречащими друг другу «А» и «не-А», в качестве которых могут выступать либо вещи, либо символы, либо знаки во всех исходных предметностях (П 1, П 2, П 3), мы обречены на преобладание ценностной противоречивости, доходящей зачастую в современном мире до кровопролития. Продолжать идентифицировать себятолькос этими предметными уровнями, несущими значительный запал антагонизма, становится недопустимым. Требуется массовое освоение принципиально иной предметной идентичности. Нужно философски способствовать достраиванию предметных уровней персональной идентичности человека до предметности — 4 (П 4), до идентичности с «небытием», те. — с бытием безотносительного «не» [3] как просто идентифицирующего Слова. Тем самым, мы становимся в своей персональной идентичности на границу между «А» и «не-А». С помощью культивируемого безотносительного «не», как идентифицирующей объективной мыслительной формы, мы получаем точку рефлексии над любым предметным содержанием. Мы становимся в своей персональной идентичности действительно внутренне свободными, независимыми, те. сознающими свою зависимость только от абсолютного регулятива культуры — слова «не» («нетости»). «Культурный человек — тот, кто может сказать себе «нет»». Через идентичность с нейтральным предельным словом «не» «Я» осознает себя полнотой потенции, устремленным в будущее, сознает себя «еще–не» (Э. Блох), миром, как в смысле вселенной, так и в смысле согласия, любви. Восходящая ветвь круга предметностей, который, на наш взгляд, и есть герменевтический круг личностного бытия, идет от предметности — 1 к предметности — 4, а нисходящая ветвь движется в обратном направлении: от полноты предельно концентрированной энергии духа (любви как такой) к многоразличию ценностей в предметных уровнях 3, 2, 1. Тем самым предметно определенные энергийности этих уровней (соответственно, предметных персональных идентичностей) становятся «взвешенными в эфире» согласия, исходящего от предельно идеализированной энергии любви, духа. В нисходящей ветви герменевтического круга естественно перетолковываются знаковый, символический и орудийный уровни бытия. Герменевтический круг в такой интерпретации предстает как синергетическое единство предметно различных форм персональной идентичности человека и связанных с ними предметно определенных энергий.

Литература

1. Бахтин М. М. Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве [Текст] / М. М. Бахтин. Вопросы литературы и эстетики. — М.,1975. — С.6–71.

2. Барт Р. Воображение знака [Текст] / Р. Барт. Семиотика. Поэтика. — М. 1989. — С.246–252.

3. ГегельГ. В. Ф. Наука логики[Текст] /Г. В. Ф. Гегель. Сочинения: В 14 т. Т. 5. — М., 1937. — С. 68.

4. Хайдеггер М. Время и бытие [Текст] / М. Хайдеггер. Время и бытие: статьи и выступления. —М., 1993. — С. 391–406.