Смирнов А. Е.

ФГОУ ВПО ВСИ МВД России Кандидат философских наук, доцент

В эпоху предельного ускорения истории требование адекватности методологии природе и характеру исследуемого объекта приобретает в социокультурных исследованиях особую императивность. Среди ряда современных методологически–значимых школ и течений, к каковым справедливо относят неоинституциональную парадигму, семиотику культуры, теории структурации, новой культурной истории и др., следовало бы также назвать синергийную антропологию.

Продуктивность последнего направления заключается в его потенциальной возможности выступить в роли своего рода мета–теории, или, иначе, такого подхода, который оказался бы способным трансформировать смежные соционаучные дискурсы и их отношения. Естественно, что данный подход находится в стадии разработки и проблема экспликация методологических и эвристических ресурсов синергийной антропологии еще ждет своих исследователей. Нам представляется, что эту работу было бы логично начать с выяснения онтологического статуса основополагающего концепта синергийной методологии — практик/ техник себя.

Каков онтологический статус техник себя? Расхожая «онтология техники» состоит в следующем. Техника — это то, что, будучи вторичным, служит средством. Бытие же — то, что дает возможность существовать всему (в том числе и технике). Бытие — (онтологический) источник техники. Техника как средство есть то, что принципиально вторично по отношению к цели и смыслу, а в пределе — и по отношению к бытию. Естественной темой философии поэтому должно быть бытие (как условие возможности сущего), подобно тому, как естественной темой теологии должен быть Бог (как Творец всего). Применительно к нашему контексту тезис о «первичности» бытия (цели, смысла) должен быть истолкован так. Человек потому является человеком, что посредством определенных техник (себя) трансформирует собственный способ существования в соответствии с определенной целью. Техника, следовательно, артефактична, она в некотором смысле не–обходима, однако принципиально служебна и производна.

Следует, однако, вспомнить и об иной традиции (П. Флоренский, М. Хайдеггер, Ж. Деррида). В соответствии с ней «техника» до–онтологически опережает «сущность». Выражаясь точнее, техника предшествует онтологии, служит условием ее возможности. Важно отметить, что это не трансцендентальное условие. Онтология есть не иначе, как уже содержа в себе «технологию». При этом последняя определяет возможность бытия: но не как причина или основание, а как ужепринадлежащаяему. До–техническая технология как принципиально неформализуемый, неконцептуализированный остаток, сообщающий онтологии перманентную неполноту и вместе с ней — невозможность само–обоснования: фундаментальная (или даже субфундаментальная) онто–техно–логия. Фундаментальная онтология есть в той же степени и «технология» в своей до–технической сущности.

Применительно к нашим целям этот вывод должен приобрести следующую форму: субъективность всегда (технически) опосредована. Момент техничности формально и содержательно необходим при конституировании любых форм субъективности. Субъективность процедурна. Тезис о процедурности субъективности открывает возможность мыслить отношение субъекта (и шире, социального) идругого — не–социальногои не–человеческого. Или, во всяком случае, мыслить техничность (процедурность) и субъективность без взаимного ограничения. Между техничностью и субъективностью нет «между» — техничность и субъективность не предполагают оппозиции.151

Наша точка зрения по этому поводу заключается в следующем: практики себя не являются ни имманентными, ни трансцендентными. Их онтологический статустрансимманентен.По отношению к практикам себя дилемма «трансцендентностъ или имманентность» просто не имеет понятийной разрешимости. Практики себя не трансцендентны и не имманентны. Человеческое существование как таковое непосредственно формирует свою собственную имманетность, так же, как и собственную трансцендетностъ. Существование открыто, существование трансцендирует: фактически это означает — оно в себе не имманентно. Однако нужно сохранять осторожность: трансценденция не может и не должна пониматься как открытость или переход к чему–либо, как «к-». Трансцендентность не есть с необходимостью экстатичностъ. Субъективация не заключается трансценденции бытия, предположительно имманетного идентичности, Я, самости и т. д. Субъективация осуществляется всякий раз как имманетность трансценденции всякого конечного существования как такового.

Трансимманетный статус техник себя может быть полнее раскрыт через понятие «экотехники». Данное понятие было введено Ж. — Л. Нанси в целях экспозиции одного из аспектов разрабатываемой им «первой философии», ключевыми темами которой выступают «сообщество» и «событие». Непосредственным контекстом появления этого понятия следует считать философию техники М. Хайдеггера. Итог последней в качестве «общего места» можно было бы представить так. Техника достигла своего завершения. Оно выражается в конституировании техникой самой техники; в обретении техникой основания в самой себе. Данное обстоятельство схватывается в понятии постава. Смысл постава в том, что бытие завершается как техника и техника завершается как бытие.

Логика Нанси, как мы ее понимаем, такова. Вызов современности — мыслить технику не как средство или способ самоприсвоения бытия, но попытаться помыслить ее без модели и цели: ни к чему не приходить, ничего не достигать, ничего не завершать. «Техне» в этом смысле не только не противоположно «фюзис». Техне, фюзис — одно и то же.152

Сказанное можно пояснить следующим образом. «Техне» — техническое, ремесленное изготовление или художественное произведение. «Фюзис» — самобытное вырастание, пребывающая повсюду специфическая сила роста, возникновения (ведь «фюзис» — это всегда фюзисчего–либо).В обоих случаях речь идет о «пойезис» — как выведении вещи (или художественного произведения) из потаенности. Фюзис, в некотором смысле, есть пойезис по–преимуществу, ибо его начало — в себе самом. В таком случае «пойезис» — общее основание для «фюзис» и «техне». Пойезис — изначально и прежде всего — до технического и художественного «произведений» есть про–из–ведение, про–из–водящееся как таковое, без начала и господства, без имени и оправдания. Это про–из–ведение без субъекта, без цели, без участия какой–либо внешней по отношению к процессу инстанции. Экотехника, следовательно подвешивает, деконструирует систему целей.

Цель — то, определяет субъект, чем он располагает, цель — «собственность» субъекта, субъект лишь вменяет цель сущему. Однако наряд)' с Целью всегда со–существуют и «бессубъектные» цели. Множественные цели есть так, что отчасти являются условиями возможности Цели (как ее видит субъект), однако не в трансцендентальном смысле, но в смысле со–вместности как взаимной обусловленности. Ведь если сущее и телеологично, то лишь принципиально множественным образом. Поскольку любое сущее представляет собой перманентный процесс ре–конституирования, то всякая флуктуация с предельно высокой степенью вероятности запускает множество рядов причинных воздействий, которые одновременно (и, следовательно, независимо друг от друга) порождают следующие воздействия, заставляя в лоне одного и того же качества со–общаться самые различные аспекты. «Цели» поэтому — текучи, протеичны, асистематичны, иррегулярны. Понятие экотехники акцентирует эту способность сущего к самоорганизации как ре–стабилизации и переакцентуации любых телеологических отношений. Именно в этом и заключается фундаментальная исходная техничность бытия. Ведь «фюзис» — это то, чтоне есть,что никогда не будетиметь места.Поэтому смысл «фюзис» — в перманентном до–полнении «техне». Следует помнить при этом, что техника (равно как «поэтика» и «природа») — всегда уже присвоенная реальность — в то время как «техне» — есть их про–из–ведение, выведение к присутствию. Однако ничто из выводящегося в присутствие (или присутствующего) не «есть» само по себе, абсолютно. Логика пойезиса сугубо «контекстуальна». Она осуществляется «технически» — в пред–положении, расстановке, о-пределении, — те. всегда в соответствии с чем–то, посредством или с помощью чего–то.

Экотехника — онтологическое понятие, характеризующее не просто «порождающий», «производящий» (точнее — позволяющийсуществовать)аспект бытия, но прежде всего определенную логику выведения сущего в присутствие. Всякое сущее всегда уже вписано в гетерологический порядок совместности. Важно иметь в виду, что единство этого порядка не имеет опосредования в виде единства синтеза. Связь между сущими осуществляется здесь в форме несвязности. Такая связь осуществляется на границах вещей, тел, явлений. В пику связям детерминации, подчинения и даже взаимоподчинения она может быть точно охарактеризована как взаимное «сочинение» (П. А. Флоренский)153вещей друг другом. Взаимное «сочинение» вещей отсылает нас не просто к факту абстрактной топологической дифференциации сущего, но, скорее, к совершенно определенной инстанции данности в ее всегда конкретной пространственно–временной вписанности154. Дело не в том, что бытие выводит на свет некие технические объекты, но в том, что выводимые к присутствию тела непрерывно «сочиняются» в отношении друг к другу, причем так, что 1) всякая «цель» или «сущность» принципиальны временны, операциональны и в то же время в каждый момент 2) полностью определены открытой суммой совместности сущего. Логика совместности такова, что всякое сущее получает свою определенность не из себя (имманетностъ) и не извне (трансцендентность), но из взаимного «сочинения», те. трансимманентно. Именно в этом заключается специфически — «технический», точнее «экотехнический» аспект бытия.

Как относится «экотехника» к «техникам себя»? Человеческое есть экотехническое par exellance. Сознательное отношение (как возможность само–объективации) есть разновидность отношения технического. Так практическим, процедурным субститутом само–объективации служит способность подчиняться запретам. Запрещая себе что–либо, человек запрещаетсебя,относится к себе как к средству; или: предписывает некоторую возможность (как способа существования) не–возможности (чего–либо — как запрета)155. Повторим еще раз: человеческое — как сознательное и «субъективное», процедурно опосредовано, следовательно — технично. А по причине принципиальной неотделимости всякой субъектной «-логии» от «техне» — еще и экотехнично.

Признание трансимманентности практик себя, или «экотехничности» последних предоставляет нам следующий бонус методологического характера. Экотехническая перспектива (в отношении становления субъективности посредством практик себя) позволяет разглядеть внутри процесса субъективации (наряду с автосубъективацией) еще один, неотделимый от последнего, процесс, который мы рискнули бы назвать гетеро субъективацией. Дело в том, что вне зависимости от способа и специфики «практик себя» процесс субъективации имеет некую оборотную сторону, которая, как правило, не рефлексируется и не принимается в расчет.

Во–первых, речь идет об условиях возможности данного процесса. Среди них стоит выделить культурный контекст с присущими ему институциональными и / или «факультативными» (М. Фуко) способами обращения с собой; тип наличия (или отсутствия) Другого как специалиста «по переустройству индивида» (обусловленность традицией, профессионально, религиозно и т. п.); специфика процедуры «обращения» субъекта; наконец, специфические практики себя как «технологические» составляющие процесса субъективации.

Во–вторых, субъект, будучи связанным с миром множественными отношениями (не в последнюю очередь теми, которые «примыкают» к нему в качестве упомянутых условий возможности), творя или изменяя себя, невольно воздействует на мир. Это «незапланированное» воздействие на мир субъекта является принципиально бес–цельным, случайным, «бессубъектным». В этом смысле оно даже не действие, или действие настолько, насколько «действенен» сам факт существования чего–либо. Строго говоря, уже сам акт полагания цели субъектом уже реструктурирует сущее. Последнее обстоятельство предполагает принципиальную невозможность субъекта занять рефлексивную позицию по отношению к радикальной множественности, которая отчасти выступает историческим априорным условием возможности его как субъекта. Иными словами, целостность сознания (и самосознания) онтологически вторична и неотделима от «примыкающих» к нему подвижных отношений (в качестве упомянутых условий возможности). Речь идет о некой внутренней связности вещей, которая никогда не переживается и не осознается субъектом в практическом обиходе.

Автосубъективация есть процесс реализации предзаданного; однако ее непосредственная актуализация осуществляется одновременно и как гетеросубъективация. Это значит, что в субъективации помимо и вместе с сознательно достигаемой целью «несвязная связность» сущего выводит к существованию некие собственные незапланированные неутилитарные реакции и эффекты. Авто субъективация структурирует переустройство индивида в соответствии с определенными технологиями субъективации. Гетеросубъективация, будучи ее своего рода оборотной стороной, устанавливает множественные связи нецелевого характера. Иными словами, человек, делая что–либо, всегда и с необходимостью делает «больше, чем нужно», подобно тому, как рыбе всегда больше, чем нужно воздуха и земли. Всякое действие является принципиально избыточным по отношению к поставленной цели.

В контексте понятий авто — и гетеро–субъекивации эко–технецизм практик себя состоит в следующем. Авто — и гетеро–субъективация как сознательные и дорефлексивные практики себя (задающие определенный тип субъектности) имеют непосредственное отношение к тому, что можно было бы обозначить какбытие социального.Процессы субъективации не должны рассматриваться как нейтральные или второстепенные по отношению обществу, которое полагалось бы при этом их основанием. Напротив, последние следует оценивать как становящуюся форму социума (учитывая, что становление соответствует лишь самому себе), его суб–фндаментальное измерение (по определению не могущее быть чем–то субстанциальным, устойчивым).

Общество — это совместность. «Вместе» предполагает фундаментальную открытость всякого сущего, а значит и любых субъектных констелляций (при всех возможных субъективных ориентациях вроде «войны», «конфликта», «закрытости», «нейтралитета», или, напротив, «дружелюбия», «доброй воли» и пр.). Открытость сущего (Da) фундаметнальна; в соответствии с тезисом об эко–технике бытия, всякое сущее открыто лишь тем или иным образом, в соответствие со своим «умением быть», те. сущее открыто «каждый раз», или конфигурировано. Последнее обстоятельство означает, что социальное не «есть», что общество не «существует», но бесконечно становится. Субъективация, процессы становления субъектов, следовательно, имманентны самой ткани социального.

Введение специального термина — гетеросубъективация — преследовало единственную цель: учесть и обозначить неконтролируемые «бесконечно малые» и «случайные» предпосылки, актуализации и последствия автосубъективации. Поскольку речь идет о становлении, эти предпосылки, актуализации и последствия принципиально значимы: каждая тенденция, каждое намерение, каждая мысль, в конце концов — принципиально любой тип присутствия — вписывается в реальность, оставляя на ней «следы», «отпечатки». В итоге всякий раз можно констатировать некий специфический срез социальности, конфигурация которого является коррелятивной некоторым технологиям субъективации. Понятие гетеросубъективации выполняет функцию динамического соответствия (соответствия в форме не–соответствия) между познанием и становлением — оно резервирует за собой все то, что происходит «само собой», по определению оставаясь за пределами компетенции субъекта познавательного дискурса.

Итак, мы квалифицируем онтологический статус практик себя как трансимманентный. Прежде всего это значит, что они относительны по отношению к субъекту и обществу, т. к. они не трансцендентны (не появляются принципиально «извне»), и не имманентны (не являются в качестве формы реализации некой «изначальной свободы» субъекта). В то же время практики себя абсолютны в качестве условия возможности человеческого как такового. При этом следует имеет в виду, что в каждую историческую эпоху их множественный генеалогический исток нужно искать в размерности события, те. вне оппозиции «культура (техника) / природа». Понятие экотехники было призвано 1) подчеркнуть это обстоятельство, а также 2) выделить конститутивную роль практик себя в производстве социального вообще, что мы и попытались сделать при помощи введения понятия гетеросубъективации. В этой связи можно сделать предположение о корреляции между типом практик себя и образом социальности. Наконец, мы бы хотели отметить, что признание трансимманентного статуса практик себя сделало бы возможным использовать данное понятие в качестве фигуры «открытого опосредования» в разновидностях деконструкции оппозиции социальное/индивидуальное, имеющих важную в решении задачи концептуализации специфики современного социума.