Е. В. Фролова,

г. Казань

Для современной этнологической науки необходимость специального изучения процессов, протекающих на уровне «этническое большинство — этнические меньшинства» достаточно актуальна, т. к. последнее десятилетие XX века во многих странах мирового сообщества ознаменовалось усилением этнических чувств, реанимацией этнических ценностей, «взрывом этничности». Подъем этнического самосознания — это своеобразная реакция этносов на процесс глобализации, направленная самозащита своей самобытности, отстаивание своей идентичности. Особенно данные процессы актуальны для дисперсных групп, находящихся в инонациональном окружении, которые выступают в качестве основных субъектов межэтнического взаимодействия.

Современный Татарстан претендует на демократизацию и социально–политическую зрелость, поэтому, на наш взгляд, рассмотрение процесса контактирующих этносов, для данного региона является также достаточно актуальным.

Условия иноэтничного окружения могут противоречивым образом влиять на этнокультурные ориентации личности. На первый взгляд в условиях крупного полиэтничного города очевидной является тенденция, когда урбанизационная среда создает социокультурную среду, характеризующуюся анонимностью контактов, социальной атомарностью существования, независимостью индивида от влияния авторитета общинного начала, присущего «традиционному» аграрному обществу.

Можно предположить, что город, трансформируя и обезличивая социокультурные отношения «традиционного общества», являет собой наиболее яркое воплощение модернизационных процессов. Модернизация же имеет своим результатом интенсивную нивелировку в том числе и этнокультурной специфики. В то же время, в условиях урабанизационной среды часто встречаются группы этнических меньшинств, которые не только осознают свою этническую идентичность и индивидуальность, но и продолжают сохранять на бытовом уровне ряд элементов социальной, духовной, реже материальной культуры.

П. Ван ден Берге это объясняет следующим образом: «Важность этнических уз может стать решающей в обезличенной анонимной среде большого города, где этническая группа является главным и единственным посредствующим звеном (кроме нуклеарной семьи) между изолированным индивидом и холодными враждебными городскими джунглями. Таким образом, нет ничего парадоксального в выживании этнических коллективов в городской среде»301.

В структуре населения Республики Татарстан так называемые малые этнические группы составляют около 7,6% (по данным Всероссийской переписи населения 2002 г). Объектом настоящего исследования послужили представители украинского, немецкого, чувашского и армянского населения г. Казани. Согласно данным Всероссийской переписи населения 2002 года в Республике Татарстан проживает 126532 чувашей (что составляет 3,3% от общего количества населения республики), 24016 украинцев (0,6%), 5922 армянина (0,1%) и 2882 немца (0,1%)302.

Представители указанных этнических меньшинств, проживая в городах Республики Татарстан, находятся под влиянием двух культур: язык повседневного общения большинства из них русский, в школе их дети приобщаются к государственному татарскому языку, истории и культуре доминантных групп; с другой стороны — деятельность культурных сообществ, где основными направлениями являются изучение национального языка, истории, литературы, сохранение и развитие народных традиций и обычаев, способствует формированию чувства принадлежности к своей этнической группе, помогает становлению и укреплению этнических связей.

В изученных этно дисперсных группах представлены различные варианты этнокультурной адаптации в иноэтничной среде.

Адаптация — сложный и противоречивый процесс. Чаще всего, это постоянное, как правило, на латентном уровне, «выяснение отношений» между меньшинством и большинством; постепенное сближение норм и ценностей тех и других в той мере, в какой это для них необходимо и приемлемо; через сокращение культурной дистанции между ними. В процессе адаптации неизбежна вынужденная аккультурация этнического меньшинства, те. отказ от некоторых норм и представлений, свойственных его этнокультуре и, соответственно, усвоение некоторых элементов культуры этнического большинства. Таким образом, с течением времени культура группы этнического меньшинства просто приобретает существенные отличия от культуры материнского этноса. Характеристика же культурной дистанции является показателем степени готовности большинства и меньшинства к взаимодействию. Соответственно, чем больше культурная дистанция, тем труднее адаптация, и особенно ассимиляция.

Наши материалы подтверждают существование объективной тенденции сближения представителей малых этнических групп с другими народами, проживающими на территории республики. Идут естественные процессы ассимиляции, утраты своей культурной специфики в условиях инонационального окружения. Однако, степень интенсивности этих процессов различна. Особенно сильны они в среде украинского населения г. Казани, что во многом объясняется исконной языковой и культурной близостью украинцев и русских. Наименее выражены отмеченные тенденции в среде армянского этноса.

Изучение особенностей этнического развития дисперсно расселенных национальных групп, проживающих в отрыве от основной массы этноса вне его территории является одним из актуальнейших направлений исследований в современной науке. Интерес к изучению таких образований в последние годы возрос в связи с интенсификацией в них современных этнических процессов, а также тем, что этнические процессы в этих группах могут служить индикатором тенденций и направлений развития этносов, к которым они принадлежат Кроме того, находясь в инонациональном окружении в полтиэтничных регионах (к каковым принадлежит Республика Татарстан), они быстрее теряют свою культурную специфику, активнее подвергаются языковой ассимиляции, чаще лишены представительства во властных структурах. Эти обстоятельства, в свою очередь, могут привести к ощущению неравенства и стать внутренней основой конфликтности и этноцентризма. Перед исследователями встает задача изучения путей и специфики этнического развития малых этнических групп, оказавшихся в иноэтничном окружении, а также факторов, определяющих эту специфику.

Этническое самосознание занимает одно из важнейших мест среди признаков этноса и выполняет функцию этнического определителя. Важнейшими индикаторами этнического самосознания являются этническая самоидентификация и представления об этноконсолидирующих и этнодифференцирующих признаках.

Для выявления указанных индикаторов нами был использован вопрос: «Что, по Вашему мнению, больше всего сближает Вас с людьми Вашей национальности?».

Для наших респондентов наиболее значимыми этноконсолидирующими признаками оказались: происхождение (на важность этого признака указали 81% опрошенных немцев г. Казани, 76% армян, 74% украинцев и 74,3% чувашей); культура (81% немцев, 73% армян, 74% украинцев и 69, 3% чувашей); язык (74% немцев, 82% армян, 69,4% украинцев, 84,2% чувашей). Роль этнического самосознания отметили 59,5% опрошенных украинцев, 58% армян, 59% немцев и 59,4% чувашей г. Казани. Но на первом месте по значимости этот признак оказался лишь для 6,3% опрошенных украинцев, 5% армян, 3% украинцев и 1% чувашей.

Для определения социально–психологического уровня в структуре этнического самосознания мы рассмотрели потребность людей в этнической принадлежности. Эта проблема изучалось нами через исследование этноаффилиативных установок (авторы инструментария С. В. Рыжова и Г. У. Солдатова)303. Для этого в вопросник были включены следующие суждения: «Я никогда не забываю, что я представитель своего народа», в альтернативе — «Для меня не имеет значения моя национальность и национальность окружающих». Ответ на этот вопрос совмещался также с ответом: «Обязательно ли современному человеку ощущать себя частью какой–то национальности?».

Позицию: «Я никогда не забываю, что я представитель своего народа» выбрали 22,5% украинцев, 34% немцев, 41,6% чувашей и 72% армян в г. Казани и 26,4% украинцев, 30,2% немцев, 37,9% чувашей, и 66% армян в г. Набережные Челны.

Альтернативную позицию «Для меня не имеет значения моя национальность и национальность окружающих меня людей» предпочли 77,5% украинцев, 66% немцев, 58,4% чувашей и 28% армян в г. Казани и 73,6% украинцев, 69,8% немцев, 62,1% чувашей и 34% армян в г. Набережные Челны.

Таким образом, можно констатировать, что в соответствии с полученными данными степень включенности в собственную этничность наиболее ярко выражена у армян, в меньшей степени у чувашей и немцев, и наименее выражена у украинцев. Ярко выраженный этноаффилиативный комплекс у армян, является, на наш взгляд, отражением позитивного образа «Мы».

Этот вывод подтверждают и ответы на вопрос о том, обязательно ли современному человеку ощущать себя частью какой–либо национальности. Согласны с утверждением, что «человеку необходимо ощущать себя частью своей национальной группы» 24,3% опрошенных украинцев, 32% немцев, 31,7% чувашей, и 68% армян в г. Казани и 32,1% украинцев, 35, 8% немцев, 37,95 чувашей и 58,5% армян в г. Набережные Челны. С альтернативным утверждением: «Современному человеку не обязательно чувствовать себя частью какой–то национальности» согласились 68% опрошенных немцев, 68,3% чувашей, 75,7% украинцев, 32% армян в г. Казани и 67,9% украинцев, 64,2% немцев, 62,15 чувашей и 41,1% армян в г. Набережные Челны.

В то же время среди армян выявлен и более высокий, по сравнению с представителями других этнических групп, уровень национального фанатизма (27,0%, опрошенных в обоих городах готовы использовать любые средства для защиты интересов своего народа). Среди опрошенных в обоих городах украинцев этот показатель составляет 16%, среди чувашей — 21% и среди немцев — 19%.

Исследование выявило довольно высокие показатели индифферентного отношения к этническим проблемам: 40,8% опрошенных в обоих городах украинцев, 35,9% армян, 28,7% немцев и 28,9% чувашей отнесли себя к людям, которые «никогда серьезно не относятся к межнациональным проблемам».

Представители малых этнических групп, оказавшись в меньшинстве в условиях иноционального окружения, стремятся к тому, чтобы быть равноправными гражданами Республики Татарстан. Отвечая на вопрос о мерах, необходимых для развития этноса, респонденты высказали следующие мнения:

1. Возрождение и развитие национальной культуры моего народа: украинцы — 16,2%, чуваши — 38,6%, армяне — 11,0%, немцы — 36,0%;

2. Поддержка религии моего народа: украинцы — 2,7%, чуваши — 2,0%, армяне — 7,0%, немцы — 4,0%;

3. Развитие рыночной экономики: украинцы — 10,8%, чуваши — 12,9%, армяне — 27,0%, немцы — 4,0%;

4. Наведение порядка в стране: украинцы — 45,0%, чуваши — 23,8%, армяне — 28,0%, немцы — 23,0%;

5. Обеспечение интересов моего народа в руководящих органах власти: украинцы — 2.7%, чуваши — 6,9%, армяне — 9,0%, немцы — 8,0%;

6. Представительство в политической власти: украинцы — 1,8%, чуваши — 3,0%, армяне — 4,0%, немцы — 3,0%.

Нашими респондентами был продемонстрирован достаточно высокий уровень этнической толерантности. Для подавляющего большинства респондентов этническая принадлежность окружающих не имеет большого значения, они готовы иметь дело с представителями любого этноса. Лишь 5% опрошенных украинцев, 4% чувашей и 4% немцев указали, что испытывают раздражение при близком общении с людьми другой национальности.

Источники

1. Методические указания и программа по изучению малых этнических групп в городах Татарстана / сост. ТА. Титова. — Казань, 2002.

2. Материалы Всероссийской переписи населения 2002 г. Т. 5. — М., 2003.

Литература

1. Van den Berghe P. L. The Ethnic Phenomenon. — N. Y., 1981.

2. Дробижева Л. М. Социальные проблемы межнациональных отношений в постсоветской России. — М.: Центр общечеловеческих ценностей, 2003.

3. Левин З. И. Менталитет диаспоры (системный и социокультурный анализ). — М.: Институт востоковедения РАН, Издательство «Крафт+», 2001.