Хренков В. В.

Марийский госуниверситет (г. Йошкар—Ола) аспирант кафедры философии и политологии

В 1960‑х — начале 70‑х годов в Западной Европе и США заявило о себе протестное движение «новых левых». Его представители (Г. Маркузе, Э. Фромм, Ч. Р Миллс, Ж. П. Сартр, Т. Адорно и др.) выступали с критикой современного им западного общества. Ныне более чем актуально обращение к аргументации «новых левых», подвергавших критическому осмыслению социальную действительность. Как известно, развитие современного общества включает в себя ряд регрессивных тенденций. Они проявляются во многих сферах общественной жизни, присущи и человеку. Следовательно, социальная философия требует извлечения уроков из опыта общественных движений второй половины XX века, их концептуальных оснований, выявления здравых и спорных идей.

Идейно движение «новых левых» было основано на идеалах индивидуальной свободы, самоценности личности. Его сторонники большое внимание уделяли гуманистической критике социально–экономической деятельности западных государств. Оно способствовало разоблачению иллюзий идеологии капитализма, связанных со справедливостью и возможностями творческого развития человека. Движение несло в себе представление об «одномерности» общества, о духовном подчинении людей со стороны государства, скрытом господстве над ними политической системы, нивелировании индивидуальности.

В трактовке «новых левых» человек как социальное существо предстает в качестве объекта, подчиненного тоталитарному обществу, каким являет собой западное капиталистическое общество. В результате человек оказался в тисках несвободы.

Вслед за своим ведущим идеологом Гербертом Маркузе «новые левые» не считали, что парламентское движение может качественно изменить капиталистическую систему. Объясняли они это тем, что ни повышение уровня жизни, ни расширение демократии сами по себе ничуть не приближают коммунистической свободы. В то же время, если в социалистическом обществе обобществленные средства производства «не будут использоваться для развития и удовлетворения потребностей свободного индивида», то они «просто перерастут в новую форму подчинения индивидов гипостазированному всеобщему» [1]. Целью же преобразования общества, полагали «новые левые», должно стать упразднение труда и использование обобществленных средств производства для свободного развития всех индивидов. При этом революция не станет спасением для человека, если, как подчеркивал Маркузе, ее авторами не будут индивиды, «свободные от потребностей и интересов господства и порабощения» [2]. Ведь в этом случае «потребность в господстве и порабощении перейдет в новое общество» [3].

Несправедливость западного капиталистического общества по отношению к личности «новые левые» видели в том, что оно формирует «одномерного человека». Это понятие, введенное Маркузе, характеризовало индивида, подавленного общественной системой, масс–медиа и массовой культурой, ориентированного прежде всего на потребление. С точки зрения Маркузе, «большинство людей в обществе изобилия на стороне того, что есть, но не того, что может или должно быть» [4]. «Одномерный человек» стал заложником системы, поскольку он мыслит и действует в согласии с желанием этой системы, навязывающей ему искусственные, ложные потребности. Таковыми предстают потребности, закрепляющие тягостный труд, агрессивность, нищету, несправедливость, поведение в соответствии с рекламными образцами; потребности, создающие иллюзию благополучного существования и притупляющие стремление к радикальному изменению положения вещей.

Представление об «одномерном человеке» дополнялось популярной в среде «новых левых» концепцией Эриха Фромма о господствующем в современном обществе «конформистском» типе личности («рыночная ориентация» личности), которая воплощает в жизнь навязанные извне модели поведения и строит себя как товар, стремясь стать такой, какой ее хотят видеть другие [5]. Человек как бы облекает себя в красочную упаковку, чтобы как можно выгоднее «продать» свои способности на «рынке личностей» — будь то при устройстве на работу, завязывании деловых знакомств и т. п. Такой человек интересуется только тем, что имеет отношение к комфорту. Высшая ценность для него — сила и успех [6].

Такой безрадостной ситуации для человека как свободного существа содействовало и то, что техника и производственный процесс в обществе современного типа поставлены на службу управления человеком. «Новые левые» подняли проблему, согласно которой производительность стала основной ценностью Западной цивилизации, а превалирующим видом труда — работа, разъединенная с вдохновением, творчеством, воображением, удовлетворением. «Новые левые» полагали, что сфера труда чужда свободе, поскольку индивид «работает для аппарата, в основном занимаясь деятельностью, не совпадающей с его (индивида) способностями и желаниями» [7]. Торжествующим стал принцип оценивания человека исходя из того, как много он производит, насколько эффективно он работает Вообще же, для «новых левых» было характерно делать акцент на том, что культура и общество превращают разум человека, его внимание и память, его способность к суждениям и оценкам в «репрессивное» орудие подавления индивида. Более того, в условиях «высокоразвитого индустриального общества», в трактовке Маркузе, действует «принцип экономической продуктивности», характерный для воспроизводства жизни в рабстве [8].

Основные характеристики современного общества как тоталитарного и репрессивного были отражены в теоретических построениях «новых левых». Религия, образование, воспитание, наука, техника, СМИ, пропаганда используются современным обществом, чтобы навязать личности единые стандарты потребительства и благосклонности к власти, ложные потребности, не приносящий удовольствия труд, жестокость, клановость, подчинение тирании большинства. «Комфорт, бизнес и обеспеченная работа в обществе, готовящемся к ядерному уничтожению, могут служить универсальным примером порабощающего довольства», — писал Маркузе [9]. Помимо этого, капиталистическая система стала способной проявлять так называемую «репрессивную толерантность» [10]. Система будет терпеть и даже поощрять оппозицию, не несущую ей угрозу. Но оппозиция, в действительности или хотя бы потенциально угрожающая основам современного буржуазного общества, будет подавляться жестоко и далеко не демократическими методами.

Репрессивность системы проявляется и в том, что, согласно взглядам влиятельнейшего идеолога «нового левого» движения Чарльза Райта Миллса, в современном обществе человек находится в подчинении у «властвующей элиты». Она состоит из группы политических лидеров, клана чиновников и военных функционеров, которые опираются на монополии, военный комплекс, государство, господствуют над обществом и не несут перед ним ответственности. Кроме того, в «новом левом» движении была воспринята идея философа–экзистенциалиста Жана Поля Сартра — об отождествлении парламентаризма с авторитаризмом. «Новые левые» рассуждали так: при парламентской системе решения принимает узкий круг людей, пусть избранных, но превосходство которых в нравственном, интеллектуальном плане не доказано, а значит является «авторитарным», поскольку посредством авторитета этой системы обществу решения навязываются.

В представлении «новых левых» идеалом социального устройства является общество, направленное на удовлетворение всех естественных потребностей и запросов личности, не вмешивающееся в существование личности, не контролирующее поведение личности, дающее личности возможность развить все способности.

Одним из путей освобождения человека «новые левые» считали появление нового «исторического Субъекта» — личности, которая должна иметь качественно иное сознание. Конец отношениям господства и подчинения, существующим и в современном обществе, не будет положен, пока носителями политических и экономических изменений не станут люди, «физиологически и психологически подготовленные к тому, чтобы их отношения к вещам и друг к другу исключали элементы насилия и эксплуатации».

В июне 1962 г. на конгрессе американских «новых левых» США в Порт—Гуроне (Мичиган) была принята Порт—Гуронская декларация, выразившая умонастроения поколения леворадикалов той эпохи. В ней, в частности, подчеркивалось, что, несмотря на достижения техники, позволяющие создать новые формы общественной организации, до сих пор люди проводят время в праздности и занимаясь лишенным смысла трудом. Говорилось о том, что «в то время как две трети человечества страдают от недоедания, высшие классы купаются в расточительной роскоши». Обращалось внимание на то, что американская демократическая система утратила способность быть достоянием народа и функционировать для него. В декларации подчеркивалось, что человек является «существом, обладающим нереализованным потенциалом для разума, свободы и любви». Отчуждение между людьми, полагали «новые левые», можно побороть тогда, когда «любовь людей преодолевает идолопоклоннический культ вещей». Авторы декларации выдвинули задачу выработать демократическую альтернативу существующим порядкам. Общественные отношения должны строиться на основе дружбы, человечности, братства, а не на основе функциональных отношений: «рабочего к рабочему, работодателя к наемному рабочему, преподавателя к студенту».

Движению было присуще подвергать обличению любую сферу общества, любой его элемент, где обнаруживалось проявление тоталитаризма. Так, серьезнейшей критике и протестному натиску со стороны «новых левых» был подвергнут такой значимый институт общества, как университет. Превратившись (преимущественно в США) в капиталистическую корпорацию, он стал управляться монополистическим капиталом, отдавая последнему лучшую часть своей продукции — самых талантливых выпускников. При этом закрепилось положение, когда монополисты, крупные бизнесмены, имевшие отдаленное отношение к науке, утверждали учебные программы, решали вопросы финансирования, определяли правила внутреннего распорядка вуза.

Сегодня трудно не признать значительность «нового левого» движения. Оно позволило хоть какой–то части людей увидеть, осознать следующие тенденции общества. Западная цивилизация построена на господстве менталитета индивидуально–потребительского, материально–технократического, логически–прагматического, бездуховного. Манипуляция сознанием превратилась в технологию господства с многочисленными орудиями влияния и внушения. Система парламентаризма не лишена зерен авторитаризма, а понятие демократии стало чисто условным и употребляется лишь как идеологический штамп. Массовая культура и массовая реклама совершенствуются для более эффективного превращения человека в потребляющего и как можно меньше думающего индивида. Во главе общества находятся несколько кланов, чьи облик и деятельность с большой натяжкой можно назвать человечными. Благополучие западного общества основано на ограблении двух третей отстающего мира. Творчество в современном обществе зачастую подменяется напряженной и длительной стереотипной работой. «Новые левые» увидели всю суть строя западных государств: господство финансовой олигархии и верхушки бюрократии с их агрессивным военным настроем, для которых человек есть рабочий инструмент, не осознающий свого положения, ставший, как метко сравнил Ч. Р. Миллс, «жизнерадостным роботом».

Таким образом, «новые левые» создали, по словам исследователя Мюррея Букчина, «образ эстетического общества, а не просто хорошо накормленного общества, свободного от тяжелого труда, а не только от экономической эксплуатации», общества с реальной демократией и такого, где разрешаются удовольствия. Для представителей общества наших дней, для развития цивилизации по пути творчества чрезвычайно важна созданная ими модель социального устройства, которое лишено элементов манипуляции человеком и его эксплуатации.

Литература

1. Маркузе Г. Разум и революция. Гегель и становление социальной теории. — СПб.: Университетская книга, 2000. — С. 362.

2. Маркузе Г. Разум и революция… — С. 529.

3. Там же. — С. 529.

4. Маркузе Г. Эрос и цивилизация. — Киев: Гос. б–ка Украины для юношества, 1995. — С. 305.

5. См., например: Фромм Э. Бегство от свободы. — М.: Прогресс, 1990.

6. Фромм Э. Бегство от свободы… — С. 209.

7. Маркузе Г. Эрос и цивилизация… — С. 39.

8. Маркузе Г. Одномерный человек. Исследование по идеологии индустриального общества. — М.: REFT-book, 1994. С. 96–103; Социальная философия Франкфуртской школы (Критические очерки). — М.: Мысль; Прага: Свобода. — С. 19.

9. Маркузе Г. Одномерный человек… — С. 319.

10. См.: Социальная философия Франкфуртской школы… — С.325–327; Маркузе Г. Одномерный человек… — С. 19.