Сафина А. М.

Казанский гос. университет, аспирант кафедры социальной философии и культурологии

Понятие представления интересует нас как одна из важнейших категорий социальной онтологии, на которую завязаны такие проблемы социальной теории, как диалектика объективного и субъективного, природа и субстанция общественных отношений, отношение идеального и материального и др.

Понятие представления традиционно рассматривается как гносеологическая категория, мы же попытаемся определить ее как особую онтологическую структуру. Тенденция к «онтологизации» представления намечается у Канта, а реализуется в традиции Гегеля—Маркса, отрефлектированной Э. Ильенковым, а также по–своему у Шопенгауэра. При этом необходимо учитывать неразрывную, имманентную связь гносеологического и онтологического аспекта.

Представление как онтологическая структура есть особое отношение между двумя материальными предметами, когда один из них, оставаясь самим собой, при этом является выразителем другого предмета (его представителем). Представление — это структура, существующая за счет онтологической двуличности предмета, которая предполагаетне–буквальностьего феноменального бытия, вынуждающего искать «второе дно» предмета. Представлять — значит быть одновременно собой и другим, те.быть и не бытьсобой одновременно, быть собой постольку, поскольку это бытие невозможно. Представление как выражение одного предмета через другой возможно только в том случае, если предмет внутри себя ужесамо–нетождественен,не равен самому себе, отличается от самого себя. Поэтому Гегель определяет представление как бытие предмета в качестве иного. Онтологический статус представления неопределен, как неопределенно феноменальноеприсутствиепредмета, являющего собойотсутствиедругого предмета, как неопределен статусничто,способного заявить о себе лишь через (как) определенноенечто.

Такая онтологическая структура может иметь место только в пространстве социального. Отношения представления, репрезентации нет в природе самой по себе, оно есть только в отношении природыксамой себе, те. в отношении, опосредованном человеческой деятельностью. Поэтому мы можем рассматривать представление как важнейшую категорию социальной онтологии, как особое общественное отношение, имеющее место в реальности.

Отношение представления не есть случайный момент общественного бытия. Это отношение является необходимым моментом человеческого труда, необходимо содержится в предметно–практической деятельности человека и составляет одну из важнейших ее специфических черт.

Отличительная черта человеческого труда — в его опосредованном характере. Человек становится человеком только вследствие того, что он помещает между своим желанием (в лице которого человек действует как природное существо) и его удовлетворением (где человек также зависим от внешнего, природного предмета) труд и тем самым порывает с природной непосредственностью. С одной стороны это выражается диалектике природного объекта, ставшего предметом человеческого труда. В процессе труда он остается самим собой, в нем продолжают действовать естественные законы, и в то же время он становится иным, поскольку посредством труда меняется форма его существования. Оставаясь природным предметом, он в то же время получает качества, непосредственно из его природного бытия не вытекающие. Хитрость человеческого разума состоит в том, что в процессе своего труда человек заставляет природу воздействовать на самое себя, использует для собственных целей «собственную деятельность природы», сталкивает между собой природные силы. Человек своим трудом, таким образом, опосредует отношение природы к самой себе, организует «рефлексивный» поворот природного бытия, когда оно становится представленным и представленным (в значении «знакомтсво») самому себе. В виде продукта, а главное, орудия человеческого труда природа существует в качестве иной для самой себя, те. в качестве представления. Специфика человеческого труда поэтому заключена именно в этой точке «рефлексии», где природа отражается в самой себе и в силу этого начинает существовать не по «природным законам».

Отличительная черта человеческого труда заключается именно в том, что он имеет миметический характер. Человеческий труд не имеет собственного позитивного содержания, а первоначально существует лишь как подражание животной активности (Вильчек, Поршнев). Но именно миметический (не врожденный, не инстинктивный) характер труда обуславливает:

— опосредованность (труд — отложенное вожделение, по Гегелю);

— наличие цели как предвосхищаемого идеального результата труда;

— универсальность (человек действует по меркам любого рода и в силу этого по законам красоты);

— общественный характер — неврожденностъ навыков труда ставит выживание индивида в полную зависимость от общества; культура как внегенетический способ передачи знаний;

— сознание, изначально возникшее как со(вместное) — знание, знаниесути делаи др.

Этой диалектике природного бытия как объекта труда соответствует диалектика субъекта труда. В труде человек (общество) отчуждает себя во внешнем объекте, букв. делает себя вещью. В этом выражается «объективная самозаконность» труда, когда в реализации собственных субъективных намерений человек вынужден считаться с объективными законами существования внешней вещи, данной ему в качестве предмета труда. Посредством труда в человеке начинает возникать нечто всеобщее, объективное. С другой стороны, человек, полагающий себя во внешнем объекте, здесь впервые получает возможность самосознания, «удостоверения» в собственном бытии в качестве чего–то объективного. В труде человек опосредует собственную самость, становится представлен самому себе, существует в качестве иного–для–себя.

Эта точка рефлексивного разворота природы на самое себя есть место рождения идеального как отражения одного материального предмета в другом материальном предмете, как феномена «чувственно–сверхчувственного». А это отношение, будучи затем присвоено отдельным индивидом, ложится в основу такого феномена как сознание.

Явления природы, оставаясь самими собой, в то же время приобретают некоторые «сверхчувственные» характеристики, будучи вовлеченными в круговорот человеческой деятельности. Это «сверхчувственное» содержание вещей существует вполне объективно, как и само общество. Оно обусловлено тем, что сам человек может существовать как общественное существо (те. само общество может существовать) только превращая себя в иное (опредмечивая себя), и только посредством такого внешнего природного объекта вступать в отношения с другими людьми. Общественные отношения людей материальны (объективны), материальны и их носители — вещи и люди, но выражение отношений как в вещах, так и в людях — идеально (в ильенковском смысле), это есть представление. Вся хитрость здесь состоит в том, что общественные отношения, являясь субстанцией общества, не имеют самостоятельной формы существования. Они существуют только в форме инобытия, как вещи — на одном полюсе и как сознание на другом полюсе.

Общественное бытие первично по отношению к отдельному индивиду и отдельной вещи, которые выступают только как отражение, как носители общественных отношений, но при этом у социального нет иной субстанции кроме этих отдельных индивидов и произведенных ими вещей и идей, ибо общественное бытие есть «реальная жизнь людей».

В такой формулировке, на наш взгляд, Маркс указал на принципиальную парадоксальность общественного бытия: с одной стороны, это реальная жизнь людей, с другой стороны, общество не делится без остатка на индивидов и их отношения. Общество не есть нечто равно–бытийное, событийное индивиду, не есть нечто, что сосуществует в одной плоскости с индивидом. Общественные отношения присутствуют через и благодаря отдельным индивидам и вещам, но никогда полностью не совпадают с ними. Общественные отношения не присутствуют целиком как наличное бытие, а всегда являются «чем–то–еще», угадывающимся за наличным бытием. Общественное бытие существует как нечто такое, что заставляет видеть наличное бытие (индивида, отдельную вещь) как «не–все», какформу, знак,скрывающий за собой нечто иное. В этом смысле мы можем рассматривать общественное бытие как отношение представления.

Очевидно, что такое понимание бытия общественного ставит последнее в прямую зависимость от фактора его осознанности, завязывает бытие общественного на проблемуосознаниячеловеком общественной природы собственного существа. Сознание как следствие общественного характера человеческого труда (т. е. бытия человека как общественного существа) на определенном этапе становится еще(также)и его условием. В этом заключается диалектика объективного и субъективного в общественном бытии.

В определении общественного бытия как представления речь идет не об отражении общества в сознании индивида и его действиях, вытекающих из его представлений об обществе. Речь идет о рефлексивном выверте мысли, что сама возможность осознания (отражения) индивидом общественного бытия уже раскрывает сущность общественного бытия как способности отражения, представления. Эта идея может быть схвачена в категории параллакса (параллаксного видения), введенной С. Жижеком.

Параллакс (термин, «позаимствованный» Жижеком из науки физики) — особое положение глаза (выверт ума), при котором становится возможным увидеть в качестве рядоположенных, распологающихся на одной плоскости феномены, несовместимые по своей сущности. Например, увидеть рядоположенными две стороны одной медали. Как показывает Жижек, «несопоставимыми» являются не далекие друг от друга предметы, а как раз наоборот, предельно близкие — предмет в качестве представления, иного–для–себя.

Параллакс — это понятие, схватывающее онтолого–гносеологическую двойственность отношения представления, где сознание и бытие завязаны в один узел. Представление — отличие предмета от самого себя, самонетождественностъ предмета, но только благодаря этой внутренней разорванности, он имеет возможность сопоставления с самим собой как с иным, а значит возможность отражения в другом предмете. А последнее — рефлексия предметов друг в друге и составляет сущность идеального. Параллакс, таким образом схватывает внутренне различие предмета, минимальное различие предмета, которое присутствует уже в самой формуле тождества «А=А».

Применительно к проблеме общественного бытия это означает, во–первых, что общество не есть нечто рядоположенное с природой, но есть минимальное отличие природы от самой себя, параллаксический разрыв природного бытия, когда оно имеет возможность существовать в качестве иного–для–себя. Общество есть отражение природы в самой себе, природа как представленная сама себе, рядоположенная сама себе. Поэтому Жижек указывает здесь на теоретическую ошибку Сталина, онтологизировавшего различие между диалектическим и историческим материализмом, поняв его как различие между всеобщим законом и его особенным применением в отдельной сфере. На самом деле само различие между обществом и природой положено в бытие общества. Общество организуется своей способностью увидеть себя как некую точку пустоты в пространстве природы, где природные законы начинают служить действовать неприродным образом.

Отношение общества и природы структурно гомологично отношению индивида и общества. Индивид — параллакс общественного бытия, то, чем отличается оно от самого себя. А общество — то, чем индивид отличается от самого себя, индивид как иное–для–себя. Общественные отношения реализуются как способность индивида увидеть собственную ущербность, увидеть себя как «еще–не–все», увидеть в себе нечто иное, то, чего непосредственно нет, те. осознать другого в качестве необходимого условия собственного существования.

Каким образом человек выстраивает это странное отношение с собой–как–другим, и с другим–как–собой? По сути это вопрос о том, каким образом человек встраивает своей индивидуальное бытие в систему общественных отношений. Очевидно, что это встраивание имеет место объективно, до и независимо от того, как индивид сделает это вопросом сознательной деятельности. Но как только человек в результате такого встраивания становится сознательным существом, этот процесс не может проходить вне сознания, и сознание становится его необходимым фактором.

Мы выделили несколько общественно–исторических типов такого отношения индивида и общества: символизм, репрезентация, симулякр (метабола) как различные формы связи человека с человеком в рамках общества, рассматриваемого как некоторого целого, предшествующего им как частностям.

Симулякр как особая форма отношения представления, соответствующая современной форме социальных отношении, показывает современное общество как нечто отсутствующее, как пустой центр, вокруг которого ведется игра знаков, как пропасть, в которую проваливаются индивидуальные усилия, как то, что не существует (по крайней мере в одной плоскости с наличным бытием индивидов, их деятельности, вещей и идей), но являет себя посредством чего–то сущего.

Эта идея удивительно созвучна той характеристике, которую дал своему труду К. Маркс. Он замечает, что если греческий герой входил в туман для того, чтобы обнаружить в нем чудовищ, то он входит в туман для того, чтобы показать, что за ним ничего нет. Общественное бытие сегодня демонстрирует как раз свою «ничтожностъ», которую и хотел «разоблачить» Маркс — оно присутствует в реальной жизни в качестве ничто, пустоты (у Лакана). Но волшебное действие этой «пустоты» заключается в том, что она заставляет видеть все наличное бытие только в качествеформы(тумана, объективной видимости), в качестве «еще–не–все», единственное назначение которого — провоцировать человека к постоянному развитию, к непрерывному самотрансцендированию.