Жигунина Л. В.

КГУ им. В. И. Ульянова—Ленина (г. Казань), студентка

Лебедев А. Б,

д. филос. н., профессор

Неоднозначность влияния СМИ на сознание человека коренится, на наш взгляд, в сложном механизме отчуждения и самоотчуждения субъекта, так или иначе включенного в виртуальное пространство. Для того чтобы прояснить взгляды на эту проблему, обратимся к трудам философов франкфуртсткой школы — уже среди ее представителей были те (прежде всего Адорно, Беньямин), которые ставили вопрос об отчуждающей природе массового искусства и прогнозировали всю большую дефрагментацию «человека массы», как сказал бы Ортега–и–Гассет.

Итак, всех представителей критического неомарксизма и неофрейдизма франкфуртской школы объединяет идея причинной зависимости иррациональности и деструктивности современного мира от самоотчуждения как каждого человека в отдельности, так и всего общества в целом. Так или иначе, к этой мысли приходят все философы–франкфуртцы, но делают это по–разному.

Адорно и Хоркхаймер, основатели школы, акцентируют внимание на критике идеалов Просвещения, философы которого видели единственную возможность возвращения к естественной природе человека через обращение к его разумному началу. На деле же следование по пути разума представило собой маршрут построения властных отношений между человеком как носителем разума и природой и обернулось, с точки зрения Адорно и Хоркхаймера, страшной трагедией в XX веке. Авторы «Диалектики Просвещения» усматривают в содержании утопического проекта Просвещения причины выхода рациональности за границы разумного и ее регресс в миф, под которым Адорно и Хоркхаймер понимают заколдованные отношения между людьми, вверяющими свои жизни созданным ими вещам. Людям дорого приходится платить за право поступать с природой и с сами собой по собственному желанию. Таким образом, господство оплачивается не просто отчуждением человека от порабощаемых им объектов: с овеществлением духа заколдованными становятся отношения самих людей и даже отношение единичного к самому себе. Соответственно, все общественные отношения оказываются пронизанными отчуждением, о чем свидетельствует в тоталитарном обществе (его анализируют авторы «Диалектики») восхищение большинства идеей всеобщего равенства одинаковых безликих Я, с энтузиазмом поглощающих то, что им преподносят носители власти.

Такое понимание отчуждения как платы за господство над природой и поэтому являющейся фундаментальной характеристикой современной полумифической–полурациональной цивилизации дополняется и критикуется Маркузе и Фроммом. В частности, они предлагают возможные пути преодоления отчуждения, основываясь не только на идеях Маркса, как это делали основатели школы, но и на концепции Фрейда о роли Оно и Сверх-Я в жизни каждого Я. Прибавив к надьшдивидуальному аспекту проблемы отчуждения индивидуальный, Фромм приходит к следующему выводу: самое большое испытание для человека — быть свободным и уметь любить. От обоих этих качеств человек бежит, считает Фромм, подменяя их правдоподобными иллюзиями: вместо свободы как умения брать на себя ответственность, заниматься творчеством в самом широком смысле, из отчуждения вырастает ее заменитель в виде права получать все, что захочется, здесь и сейчас; любовь как искусство видеть в другом человеке Другого и тянуться к нему физически и духовно обменивается на выстроенные в логике отчуждения сексуальные отношения, не содержащие в себе ничего, кроме технической стороны. Так человек прячется от пока еще не затронутых отчуждением, а значит, и товарно–денежным наполнением, форм взаимоотношений за иллюзиями очень реалистичного облика — результата игры иррациональности с человеком.

Похожий взгляд на отчуждение находим и у Маркузе, утверждающего факт потери современным одномерным человеком своего Эроса, под которым автор понимает в широком смысле стремление созидать жизнь, то есть творить реальность конструктивно, а не разрушать, а в узком — бескорыстное чувство любви ко всему на свете. Эрос под гнетом принципа Реальности сначала сублимируется, и человек отчуждает от себя творческую энергию в пользу блага цивилизации, а потом десублимируется, но уже в иррациональной форме псевдоэротического, то есть того самого сексуального, в котором человек, находясь в очередной иллюзии, видит возвращение к источнику жизни и наслаждений, а вовсе не деструктивный элемент бытия. Так Маркузе подводит к проблеме одномерности культуры и подмены «истинного» отчуждения «ложным», когда метафизическая наполненность произведений искусства, этических категорий любви, свободы, дружбы исчезает, а с ней и потребность в работе над собой, и одномерный человек просто получает удовольствие от жизни.

Стремление к удовлетворению желаний, лежащее в основании механизма массовой культуры, становится объектом исследования для всех философов франкфуртской школы и в большей степени для Беньямина, пришедшего к мысли о бесконечном воспроизводстве отчуждения в обществе при помощи кино и других видов массового искусства, представляющих собой идеальные источники реалистичных иллюзий «правильной» и «хорошей» жизни, в которые масса погружается и забывает на время об одиночестве.

Таким образом, каждый из философов франкфуртской школы, опираясь на системы Гегеля, Маркса и Фрейда, внес свой вклад в осмысление феномена отчуждения и предложил способы преодоления этой базовой характеристики общества технологической рациональности. Озадачившись немалым числом острых социальных вопросов, франкфуртская школа и до сих пор зримо присутствует в панораме философских дискуссий, подтверждая этим фактом не только свой авторитет, но и актуальность проблем, ею поставленных.

На примере изложенных здесь взглядов франкфуртцев на проблему отчуждения и самоотчуждения человека нетрудно увидеть однозначно негативное их отношение к массовой культуре как механизму производства и воспроизводства мифов, фабрике иллюзий, индустрии одномерных развлечений т. п. Таким образом, ничем иным, как пространством приумножения отчуждения в обществе, масс–медиа не может быть уже по определению. Оно не существует без масс? Да. Оно продукт технологизированной рациональности? Конечно. Оно удовлетворяет самые сокровенные желания публики, показывая нам самих себя? И снова да. Значит, делаем мы вывод, медийность нас трансформирует в одномерных существ, равнодушных ко всему, кроме развлечений, с рассеянным восприятием реальности, не способных стать, в классическом понимании этого слова, личностями. Однако, здравый смысл и элементарное наблюдение никак не подтверждает истинность такого понимания роли медиа в нашем становлении в качестве субъектов собственной жизни. Будучи в разобранном состоянии, те. отчужденными от самих себя и от других, мы ищем утешения в потреблении товаров, предоставляемых нам СМИ, и находим его, например, объединяясь в небольшие группы по интересам или переписываясь на форумах в Интернете. И пусть это общение виртуальное, оно не исключает возможности возникновения «жизненного мира» с Другим, упрощает возможность знакомства с человеком, близким по духу, и дальнейшей встречи в «реале».

Сама наша сущностная черта — частичность — не существует за пределами медийного пространства, она ею порождается и ею же на определенный срок преодолевается в момент соприкосновения миров «частичных» людей в процессе обсуждения фильма, игры, книги. Если такие без сомнения возвышенные идеалы преодоления отчуждения, как любовь к людям и уважение жизни во всех ее проявлениях (о чем писал, например, Фромм), реализуются далеко не всеми, то кратковременное бытийствование в процессе коммуникации с близким тебе по интересам человеком доступно каждому из нас и хоть в какой–то мере способно спасти от одиночества. Распредмечивая символы виртуально–знаковой реальности, мы, существа символические, «мигающие» личности, обретаем свободу творить из этого материала все, что подходит каждому из нас для достижения гармонии с собой и окружающими.

Бессмысленно закрываться от собственной сущности, рассуждая о высоких идеалах преодоления отчуждения на родовом уровне и обретения свободы цельной самодостаточной личностью, — все это, по крайней мере, на современном этапе, не реализуемо, в отличие от существующей для каждого из нас в отдельности ситуативной феноменологической возможности преодоления кризиса «тотального одиночества» в процессе совместного с Другими расшифровывания кодов медийного пространства. Таким образом, вопрос о влиянии СМИ на нашу социокультурную природу не должен, исходя из выше сказанного, оставаться без внимания или рассматриваться только в негативном аспекте.

Литература

1. Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости. Избр. эссе / В. Беньямин. — М.: Медиум, 1996. — 240 с.

2. Маркузе Г. Одномерный человек / Г. Маркузе. — М.: АСТ, 2003. — 526 с.

3. Ортега–и–Гасет X. Избранные труды / X. Оргега–и–Гасет / пер. с исп. 2-ое изд. — М.: Весь мир, 2000. — 704 с.

4. Фромм Э. Искусство любви / Э. Фромм. — М.: Азбука, 2006. — 224 с.

5. Хабермас Ю. Модерн — «незавершенный проект» // Вопросы философии. — 1992. — № 4. — С. 40–52.

6. Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне / Ю Хабермас. — М.: Весь мир, 2003. — 416 с.

7. Шайхитдинова С. К. Информационное общество и «ситуация человека»: эволюция феномена отчуждения / С. К. Шайхитдинова. — Казань: Изд–во Казанского ун–та, 2004. — 308 с.

8. Baudrillard J. Le systeme des objets / J. Baudrillard. — Paris: Gallimard, 1991.

9. Toffler A. Future shock / А. Тоffler. — New York: Bantam Books, 1990.