Кадырова Л. Б.

ИЭУП (г. Казань)

Чем сложнее внутренний мир личности, чем многообразнее отношения человека с окружающим миром, тем сильнее потребность уравновесить свой духовный мир и быть автономной личностью. Поэтому, человек начинает сам творить над собой суд, воздавать себе хвалу, оценивать поступки, давать советы, наводить порядок во внутреннем «хозяйстве», воспитать себя. И он убеждается, что там, внутри, есть какая–то могучая и таинственная сила, которая является сама по себе законом. Это совесть.

Совесть иногда рассматривают как голос общества в человеке, стоящий на страже потребностей, интересов, ценностей других. Не случайно, видных, талантливых людей называют совестью человека.

В истории общества, любого народа, на всех этапах цивилизации есть герои (реальные и мифические), которые будят совесть народа, защищают оплодотворенный его моральный дух, дух человечности и человечества. Притупившаяся совесть — это моральное бесплодие человека, народа, века, это власть зла на земле, это деградация, унижение личности. Приглушенная совесть — признак морально неустойчивости личности и общества.

Для развития совести личности недостаточно богатства ее внутреннего мира и способности подняться до осознания общечеловеческих ценностей и интересов, недостаточно гарантий свободы ее волеизъявления в обществе (хотя без этого никак нельзя обойтись). Необходима также актуализация высших моральных потребностей и ценностей, возможность противопоставить их более низким, выдвижение высоких требований к себе, развитие способности к самосознанию. Если совесть является внутренним судьей человека, важно, чтобы этот судья был справедлив, сдержан, способствовал сохранению внутреннего покоя в критических ситуациях. Познавать, оценивать, казнить себя не легче, а труднее, других.

Чтобы совесть смогла развиваться, необходимо увидеть, почувствовать доброе качество в окружающих, в первую очередь в близких людях. Иначе остается положиться на сверхъестественное добро и мифическую совесть.

Человеческая совесть существует не только на уровне сознания. Именно подсознание и есть тот чудесный феномен совести, который делает ее таинственной и не позволяет освободиться от нее даже усилием воли и разума. Подсознание как бы фиксирует, учитывает наши нравственные обещания, их выполнение, напоминает о наших грехах и преступлениях. Человеческую нравственность формирует не только осознанное, но и испытанное, прочувствованное, сделанное человеком. Высший суд — суд совести, когда «идеальное Я», сверхзадача человека, вечные морали пронизывают всю сферу сознания и подсознания человека.

Трудно обнаружить совесть и у маленьких детей. Когда ребенок отвечает улыбкой на доброту матери, плачет, сочувствуя горькой судьбе сиротки из сказки, когда он, разбив вазу, забился в угол, сознавая, что поступил плохо — это еще не проявления совести. Скорее это посев, на котором она «взойдет» в будущем. Если ребенок все делает только из чувства страха перед наказанием или в ожидании награды, а не от сердца, не из истинного человеколюбия, желания помочь, это гибельно для совести так же, как заморозки для цветов. У одного просыпается в 6–7 лет, другой может прожить без нее всю жизнь.

Больная совесть ужаснее любого наказания. Есть многообразные приемы освобождения от мук совести и самой совести. Одни ее топят в вине, наркомании, другие ищут забвения в увеселениях, третьи становятся равнодушными к событиям окружающего мира. Что не заботит, о том и сердце не болит. Помогают освободиться от совести и поделки так называемой «массовой культуры», позволяющие бездушно скользить по жизни, не задумываясь, куда и зачем. Голос совести глушат и шум, суета, формализм.

Но как охарактеризовать наивысшую совесть, совесть подлинной морали? Эту совесть обычно называют чистой, а ее носителей — людьми с чистой совестью, с чистым сердцем. Совесть немыслима без долгой памяти.

Спокойной, безмятежной совести на свете не бывает. Настоящую совесть можно характеризовать как добрую совесть. Она и в добрых делах, мыслях, ловах, чувствах, отношениях. Она и в союзе с богатым внутренним миром. Быть внутренне добрым очень трудно. Часто за внешним спокойствием человека мы не замечаем, как драматичен его внутренний мир, какая там происходит борьба, какие рискованные иногда принимаются решения.

Добрая совесть «экономна». Она выполняет большую внутреннюю работу, освобождая общество от многих усилий: человек сам вершит над собой суд, сам себя контролирует, воспитывает, оценивает, наказывает. Иначе рядом с каждым человеком должен быть контролер, милиционер, судья, адвокат, воспитатель. Чтобы уменьшился внешний контроль, должны увеличиться самоконтроль, самовоспитание, то есть должна развиваться совесть. Чтобы другим было легче, добрее, счастливее, каждый из нас должен показать лишь ничтожную часть айсберга своего внутреннего мира, оставив при себе многие переживания, рассуждения, трудности, несчастья, злость.

Но если существует добрая совесть, может ли быть противоположная — злая совесть? Или только добро находится в союзе с совестью, а зло устраняет ее? Недобрая совесть часто жаждет мести и совсем не ради торжества справедливости и правды. Она готова на предательство и радуется, если разрушила чью–то жизнь. Она может изыскивать способы свалить вину на другого, возвысить себя на обманчивом фоне других, хитростью достичь благополучия.

Восточная мудрость утверждает, что слова не способны передавать всю глубину внутреннего мира человека. Эта непередаваемая словами глубина и есть совесть. Она напоминает тонкий и чуткий инструмент, звучащий от малейшего дуновения человеческих отношений.

На тонком инструменте совести играют как друзья, так и враги, к нему прикасаются близкие и дальние, живые и мертвые, играют эпохи, идеи, мнения. Не всегда хорошо знаешь тех, кто играет, кто настраивает инструмент и кто слушает. Но чувство добра и долг требуют, чтобы звучание это было значительным и нашло отклик во многих сердцах.