Уланов В. П., КазГАУ, доцент

При решении проблемы формирования методов исследования должны учитываться: среда существования, собственно объект и цели исследования. Объекты всегда существуют в среде, и всегда есть определенная внутренняя связанность объектов, собственная связанность среды и связанность объектов друг с другом и средой в целом, их синергийностъ. По этой причине и объекты, и среда (если говорить шире — проявления универсума) имеют отношение друг к другу, и именно вследствие этого существуют междисциплинарные исследования в науке. Любой феномен доступного нам мира, любая его объектность, вследствие внутренней связанности и соотнесенности мира, изучается многими науками в разных аспектах, и по этой причине неизбежна системность исследований и синергия исследований при использовании системного подхода. Выявляемой системе представлений, при ее выраженной синергийности, неизбежно присуща целостность и взаимная обусловленность в компонентах. Следствием этого является соответствие друг другу результатов разных исследований и способность научных моделей быть предсказательными. Нарушение синергийности систем знаний ведет к обратному эффекту.

С учетом сказанного о синергии исследовательских подходов и результатов исследований, а также синергийной сущности исследуемого, естественно думать, что в науке в целом обязана быть ее общая синергийная составляющая — Синергология, предметом которой является сущность исследуемого как синергийность, а также синергийность самой науки в целом и в ее составляющих. К настоящему времени на эмпирическом уровне такая недавно появившаяся наука (1947 г), занимающаяся вопросами синергийности мироздания и его частей, действительно существует. Это Синергетика. Ее отличительной чертой является выраженное стремление ее представителей, последователей и приверженцев наработать теоретические и формализующие основы синергийности в аспекте самоорганизации имеющих место материальных мировых процессов разных уровней. Для методов синергетики характерен общий подход к изучению универсальных свойств самоорганизации в динамических, химических, биологических и других системах. Предметом синергетики является самоорганизация в открытых неравновесных системах и, в первую очередь, роль коллективных, кооперативных эффектов в этих процессах. [1] Эти особенности синергетики весьма заманчивы в приложении к обществу и, в особенности, благодаря широкому охвату синергетикой явлений действительности, в социально–философских исследованиях общества и в философских исследованиях в целом. Но при всей своей научной привлекательности, у синергетики есть существенный недостаток — она является физикалистской наукой, возникшей из термодинамики неравновесных процессов, попросту, своего рода математической физикой, пытающейся применить себя ко всему спектру явлений материального мира. Действительность идеальная, феномен духа в сущностной основе синергетикой не охватывается, синергетика лишь пытается дать формальное объяснение объектам живой материи, захватывая их в исследование на уровне явлений. В силу этого обстоятельства, синергетика — это еще не синергология, но все больше начинает осознаваться, в первую очередь, на философском уровне именно как прямо имеющая отношение к синергологии, и, следовательно, неизбежен момент, когда синергетика, расширяясь идейно, даст начало науке Синергологии. Расширяя вышесказанное, можно утверждать, что Синергология в ее высшей стадии развития будет иметь предметом исследования всю синергийность (и материальную, и идеальную, и рефлексивную в их совокупной синергийности) с аспектами ее энергийности, выявления, становления, самоорганизации и оформления. Центральным моментом в становлении Синергологии с неизбежностью будет решение психофизиологической (психофизической) проблемы, в том числе, в ее трансперсональном аспекте [2, 3], так как синергийность в своей основе есть, в первую очередь, психофизическая синергийность, другим словам — синергийность материи и духа. Проблема синергийности в этом смысле — древнейшая, ею, по большому счету, занимались всегда, все мыслители всех времен. Примером к сказанному может быть философия Античности, в особенности философия Гераклита, Платона, Аристотеля. И, как ни странно, философские высказывания В. И. Ленина (Ульянова), «махрового» материалиста, поставившего вопрос о сущности «якобы не ощущающего электрона». [4] Синергийность неизбежна у виталистов, пантеистов, в учениях у представителей философии жизни, во всех достаточно серьезных философских учениях. То, что слово «синергия» есть в значительной степени «новодел», сути дела не меняет. Из вышесказанного ясно, что решение проблемы синергийности как психофизической проблемы и более широко — трансперсональности — это ключ к пониманию всех происходящих процессов в мире [5], ключ к управлению миром и, разумеется, обществом, в том числе. Если говорить более корректно, синергийность материи и духа не следует понимать непосредственно, так как это было бы соположением материи и духа, попросту дуализмом. В то же время для значительной части исследователей–спинозистов (Бом и др.) понятие синергийности как связующей основы атрибутивности субстанции имеет глубокий и основополагающий смысл. В любом варианте сущностных представлении о мире синергийность или квазисинергийность материи и духа имеет важнейшее значение, в том числе, с точки зрения практической. Доказательством тому могут быть (являются) успехи в создании психотронных средств воздействия на человека (психотронного оружия), в перспективе — возможностей влияния на окружающую среду.

Продвинулись ли мы (наука, философия) в понимании синергийности и психофизичности со времен «Мемфисского богословского трактата» (др. Египет, конец III тыс. до н. э.)? Следует признаться, что незначительно. К идее древних, что «главные боги первичного начала происходят от Птаха», посредством чьего «творческого слова … были сотворены боги с их изображениями и храмами, жизнь и смерть, все искусства и ремесла и все функции человеческого организма» [6], по большому счету, нам пока прибавить нечего. Понятно, что никто не ставит под сомнение достижения современной физикалистской науки, как никто никогда не отрицал материальности окружающего нас мира. Но феномен духа, психофизическая проблематика, до сих пор остающиеся без ответа, трансперсональный аспект психических процессов не позволяют нам (науке) перейти на сугубо материалистические позиции в понимании оснований мира и всех процессов в человеческом обществе. В связи с этим, напрашивается очевидный вывод: в направлении синергийности, феномена духа в науке и философии необходимо усиление исследований.

До появления соответствующих фундаментальных позитивных результатов, в первом приближении к истинным представлениям о сущности и характеристиках общества, необходимо и достаточно использовать подходы и методы, с учетом синергийности, известных нам наук: психологии, антропологии, палеонтологии, социобиологии, социологии, социальной философии, экономики и многих других. Одновременно с этим необходимы исследования по выявлению сущности и особенностей синергийности и формированию теоретических основ Синергологин. Собственно, это и составит специфику новых социальнофилософских методов исследования в ближайшем будущем.

Литература

1. Хакен Г. Синергетика: Иерархия неустойчивостей в самоорганизующихся системах и устройствах: Пер. с англ. — М.: Мир, 1985. — С. 5.

2. Гроф С. За пределами мозга. Пер. с англ. 2‑е изд. — Москва: Изд–во Трансперсонального Института, 1993. — 504 с.

3. Майков В. Трансперсональная психология: Истоки, история, современное состояние / В. Майков, В. Козлов. — М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2004. — 603, [5] с.

4. Ленин Владимир Ильич. Материализм и эмпириокритицизм. Критич. заметки об одной реакционной философии. М., Политиздат, 1969. 392 с.

5. Уланов В. П. Трансперсональность психики — ключ к познанию мира. // В. М. Бехтерев и современная психология. Тезисы докладов международной научно–практической конференции. 11–15 сентября 1995 г. Казань.

6. Иванов Вяч. Вс. До — во время — после (Вместо предисловия) // Генри Франкфорт, Г. А. Франкфорт, Джон А. Уилсон, Торнальд Якобсен. В преддверии философии. Духовные искания древнего человека. — М.: Наука, 1984. — С. 4.