Юринов В. Ю.

ст. преп, кафедры социальной философии и культурологии КГУ

Удивительно то, что при достаточной степени обостренности темы наемного труда в общественной жизни и представленности оной в экономической, социологической литературе, социальная философия, подчеркну, современная социальная философия, хранит фактически глубокое молчание на тему пролетаризации. На пространстве современной отечественной социально–философской литературы не только нет обсуждения категориальных свойств этого понятия, но даже исследований, избравших пролетаризацию в качестве предмета социально–философского анализа. Если воспользоваться семантикой С. Жижека — перед нами «симптом». Уже само отсутствие присутствия («фигура отсутствия») пролетаризации в социально–философской проблематике может и должно много сказать, как о самом этом феномене, так и способе философствования, категориальных возможностях современной социальной философии.

Забегая вперед, можно предположить, что у агента духовного производства, каковым является в настоящий момент специалист по философии нет необходимых опосредующих звеньев, достаточной дисцанцированности для того, чтобы овладеть философско–теоретически такой составляющей своей экзистенции, как работа, наемный труд. Здесь, как правило, современный интеллектуал воспроизводит рассудочную рефлексию обывателя, филистера.

Такой посыл и определил задачу исследования: найти на пространстве философии нового времени концепцию, которая не только бы объектно рассматривала проблему пролетаризации, но имманентно и «на стороне» субъекта, и «на стороне» эпистемологии (гносеологии и онтологии) содержало бы в рефлексии — категориально — пролетаризацию.

Не нужно здесь быть особенно оригинальным, чтобы выйти прямо и непосредственно на марксизм, философию Маркса и Энгельса. Вместе с тем такое остранение, «окольный путь» (как сказал бы Выготский), позволили увидеть через так опосредованный марксизм неклассические характеристики социальной философии, и сам марксизм определить как начальную неклассическую социальную философию.

Понятие начальной (социальной) философии имеет два взаимоувязанных смысла. Марксизм относится к (исторически) первым социальным философиям. И он задается логическим поиском (перво)начальных оснований, субстанции общества, истории.

Одновременно, с другой — обнаружился субстанциальный, метафизический характер категории «пролетариат» и «пролетаризация». Перед нами возник своеобразный метафизический цикл круговой причинности. Без категории пролетаризация марксизм не смог бы осуществить себя как начальную социальную философию.

Пролетаризация как категория самой исторической стихии (естественноисторического процесса) товарного, капиталистического производства позволила Марксу и Энгельсу выйти на принципиально однородный, гомогенный уровень общественной жизни, субстанцию социальной материи, пролетариат174. Такая случайно обнаруженная процедура капиталистической жизни позволила Марксу и Энгельсу постоянно (методически и идеально) удерживать ее, систематически обращаться к ней, приводя к общему знаменателю самые различные и далекие, сложные и опосредованные виды человеческой деятельности.

Несмотря на видимую линейную нерперывность (формальную терминологическому преемстенность) «источников» и «составных частей» макрсизма, между ними стоит прерыв (точка невозврата), «позиция протетариата». Пролетариат стягивает «составные части» макрсизма не к идейным источникам, а к общественой современной Марксу и Энгельсу действительности, которую необходимо и возможно превратить в практику. Только после уяснения данного метафизического прерыва проясняется способ задавания категориальности макрсизма как социальной философии.

Все основные категории (или как любят писать современные философы — различения, или гетерономности) строятся Марксом и Энгельсом уже на этом общем знаменателе, те после первичного уравнивания.

Точно также как на абстрактно–всеобщем уровне (термин ортодоксии «диалектический материализм») философия марксизма позиционирует себя через самодвижение материи (в терминах нашего исследования «метафизическая аксиома»), точно так же материалистический имманентизм предельно последовательно проводится и в социальной философии — это мир, в котором работают (А. Кожев), где человек созидает самого себя как родовое существо, где нет места трансцендентному, творению из ничего, но где нет места и отсылки к «внешней» природе, биологии, животности и проч.

Оказывается, социальная философия в пределе может быть построена на двух принципиально различных онтологических основаниях: метафизике трансцендентного и метафизике имманентного. Марксизм является наиболее последовательной и фундаментально разработанной теорией имманентизма. Подобно античной философии, искавшей первооснову мира, философия марксизма входит в число исторически первых, начальных имманентных философий общества, ищущих внутреннее начало, «субстанцию» исторического развития и воспроизводства общественного человека.

С точки зрения марксизма социальная субстанция должна и логически, и как онтологическая реальность обладать атрибутами самодвижения и саморазвития (самоорганизации), должна категориально быть выражена как субъект, имманентно обладать субъективностью. Необходимо задать и выразить неразрывное единство субстанциальности и субъективности социального, что превращает исследовательскую концепцию с необходимостью именно в социальную философию, а философа — в имманентную и деятельную составляющую общества и его истории.

Как только мы так определим область социальной философии, социальная философия с точки зрения марксизма (по законам имманентности) должна будет прекратить свое существование как имманентное образование, обращенная на себя «чистая» (умозрительная) философия. Она обязательно должна будет выйти из своих «внутренних» пределов, стать социальной философией, социально устраняющей саму себя (по законам практики, труда, производства), т. е. стать имманентной истории, практике. В этом смысле А. Грамши, думается, нашел удачное для своего времени определение марксизму как «философия практики».

Парадоксально, но на этом основании сам марксизм, как новая неклассическая конфигурация, был исторически преодолен, но не буржуазией и не капиталом, а именно пролетаризацией. Развитый Марксом принцип общественного (международного) труда, глобализация абстрактно–всеобщего труда разложили его уникальное учение–новообразование на привычные (традиционные) элементы: философию, экономику, социологию, этику и эстетику и проч.

Положение «марксизма без пролетариата» (А. И. Дмитриев) как состоявшийся факт западной истории необходимым образом указывает на одновременную потерю пролетаризацией необходимого уровня философской рефлексии, самосознания. Это естественным образом приводит к заполнению «метафизической пустоты», опять же по законам имманентности, множеством самых разных рассудочных форм, представлений, метафор, предрассудков. Может показаться странным, но далеко не марксиствующий мыслитель Ж. Деррида именно в такой ситуации «вдруг» заговорил о необходимости Нового интернационала175, попытался артикулировать значимость «призраков» и «духов» марксизма (и Маркса), настаивая на ответственности нас, современников, за них, и важности организации дифференцированного ответа им. Такой неожиданный поворот создателя «деконструкции» — а это только один из последних ярких примеров — обнаруживает значительный нереализованный потенциал и социально–философскую перспективу темы «пролетаризация».