Комарова Е. К.

КГУ (г. Казань), аспирант

Феномен самоочуждения затрагивает на сегодняшний день многие грани социальной реальности. Теория пытается дать развернутый анализ данной проблемы и найти решения преодоления самоотчуждения.

Теория индивидуализированного общества основывается на идее о том, что распадается социальное: разрушается связь между обществом и человеком. Центральной темой становится ситуация отдельного человека. Бауман утверждает, что сам кризис современности состоит в том, что все вопросы, которые решались на уровне общества, государства или культуры, современный мир переадресовывает самому индивиду: «Культура, идеология, стиль жизни — все меняется безумно быстро. Индивидуальность как таковая становится единственной точкой опоры в этом мире» [2, с. 12]. Все проблемы превращены в индивидуальные, а следовательно, — в мучительно неразрешимые. В контексте индивидуализированного общества кризис выражается в отрыве человека от общественного целого, что приводит к утрате человеком контроля над значимыми для него социальными процессами. В связи с этим ослабляется связь между людьми, что приводит к одиночеству. Под самоотчуждением мы будем понимать отсутствие возможности к самореализации индивида в социальной деятельности, ослабление коммуникативных связей. Все это ведет к одиночеству, потере самого себя.

Выход из тупика самоотчуждения теория индивиду авизированного общества видит в возвращении отделившегося от общества индивидуализированного человека в некое (общественное), целое, где он сможет реализовывать свою самость. Поскольку современное общество представляет собой структуру разрозненную, относительным постоянством начинают обладать входящие в него малые группы — сообщества, которые характеризуются прочностью связей входящих в них членов. Сообщества представляют собой некие коммуникативные практики, которые отмечают тот крайний предел, где рождается бытие именно как совместное бытие. Именно Другие образуют сообщество, но это такие Другие, которые становятся условием существования моего «я». Однако процесс самоотчуждения происходит поэтапно: сначала от общества откалываются его малые группы — сообщества, а потом от них каждый отдельный человек, в результате чего мы приходим к коммуникативному разрыву и неспобности реализации человека в обществе. Значит, нам нужно выделить те признаки, которые, объединив людей в единое сообщество, будут гарантировать осознанную принадлежность человека к группе и крепкую с ней связь.

На сегодняшний день мы можем говорить о создании различных малых групп, но большинство из них недолговечны и несовершенны, в них человек не может найти самоопределение. Кастельс отмечает, что в связи с внедрением технологий, которые удовлетворяют человеческие интересы в пределах дома, резко возрастает роль домашнего образа жизни, что ведет к потере общей культуры:«…хотямедиа…теперь связаны между собой в глобальном масштабе, мы уже живем не в мировой деревне, а в отдельных, кастомизированных коттеджах, производство и дистрибуция которых локализованы» [4, с. 43]. Происходит разрыв с общественным целым и создание неких виртуальных электронных сообществ, которые свяжут группу людей по их интересам: «Интернет обладает технологически и культурно присущими ему свойствами интерактивности и индивидуализации» [4, с. 45]. Однако Кастельс замечает: «Я постоянно пользуюсь электронной почтой, она очень помогает общению с теми людьми, которые разделяют мои интересы, но это просто удобная форма переписки и не более того» [4, с. 48]. Смысл же сообщества в том, что человек погружен в него полностью, а здесь вовлекается какая–то отдельная коммуникация, измеряемая в битах. Вскоре круг интересов может измениться, и я могу уйти из данного сообщества нажатием одной клавиши. Действительно, есть что–то тревожное в онлайновых отношениях, которые могут быть прерваны одним нажатием кнопки. Подобные отношения не заслуживают названия «сообщества», так как истинное сообщество предполагает реальное взаимодействие, оно может бросить вызов какому–то убеждению, не прячась за кнопки отключенного компьютера.

Какие же признаки характеризуют истинное объединение людей в сообщество и удерживают их в рамках коммуникации? Бауман указывает на то, что само слияние людей в сообщество должно происходить по принципу объективной идентичности, т. е. тождественности людей входящих в данную группу, что и дает им принадлежность к одной группе. Бауман выделяет одну такую объективную идентичность — это этническая, по принципу этой идентичности строится «натуральное сообщество». Этническая принадлежность, в отличие от любого другого соединения людей, объединяет их в группу по принципу «натурализации истории», сама культура предстает в данном сообществе «как явление природы», как «принятая необходимость» [2, с. 145]. Этническая принадлежность задается вместе с рождением, умением говорить на родном языке, культурным окружением, в которое попадает человек и которое, в свою очередь, задает общепринятые стандарты поведения личности. Сама принадлежность к данной этнической группе не является предметом личного выбора, она задается природой, носитель, в свою очередь, может ее принять, а может отказаться от нее. Выбор здесь будет строиться не между различными этносами, а между субъективным принятием принадлежности к данному этносу и не принятием этой принадлежности, хотя объективная форма отнесенности к группе все равно остается.

Мы можем даже сказать, что сам принцип этнического сообщества в какой–то мере на определенных исторических этапах выстраивал через себя и определял общественную структуру в целом, так как государства–нации в своей основе содержали именно этническую определенность. Во многие исторические периоды именно этническая однородность была законной основой для отстаивания своих прав. В эти исторические моменты проводилась жесткая градация между «своими» и «чужими», где люди, объединенные в одно сообщество, были идентичны не во всех отношениях, и многое их отдаляло друг от друга, но эти различия были нейтрализованы схожестью этих людей в отстаивании своих позиций [2]. То есть, этническая принадлежность, является законным и самоочевидным способом найти свое место в обществе. Сообщество же может быть определено как редукция общества, в форме которой общество становится соразмерным индивиду (группе), пусть пока в натурализированном виде.

Однако мы можем сказать, что не только этническая идентичность является на сегодняшний день объективной и может служить условием создания «натурального сообщества». Сообщества могут собираться по принципу религиозной идентичности, сама религия является культурным образованием, и поэтому во многих своих аспектах является формой искусственной. Ее «натуральность» состоит в том, что редко кому удается выбрать по собственному желанию конфессиональную принадлежность, чаще всего она задается человеку носителями данной конфессиональной системы. В этой внешней «заданности» и проявляется объективная сторона религиозной идентичности. Если же речь идет об объективной стороне религиозной идентичности, то невозможно абстрагироваться от момента субьективации, те. принятия ее человеком с личной субъективной позиции, иначе ее объективные компоненты исчерпываются. Индивидуальная религиозная идентичность определяется как субъективная причастность к группе, или, иначе говоря, как субъективное переживание индивидом своей принадлежности к религиозному сообществу. Такое переживание может базироваться на разных основаниях: на религиозной вере, на символических культовых практиках, на идеологических убеждениях, на традициях и ценностях. Если же человек не приобретает в процессе своего культурного взращивания субъективную религиозную идентичность, то она остается существовать в нем в объективной форме. Как, например, когда–то проведенная с ним обрядовость, которая является гарантией принадлежности данного индивида к конфессиональной системе, или как его причастность к определенному этносу, который в общем плане избрал для себя определенную форму вероисповедания.

В этой объективной и субъективной заданности религиозная идентичность является более глубокой формой, разделяющей людей более резко, чем этническая принадлежность. Безусловным в обоих случаях остается то, что в идеологических и классовых конфликтах речь идет о том, на чьей стороне каждый, в вопросе веры и этноса речь идет о том, кем является каждый из нас, те. о том, что задано и не подлежит изменению. Однако человек может являться полурусским или полу–татарином, но он не может являться полу–православным или полу–мусульманином, и с этой стороны религиозная идентичность выступает более глубокой формой и разделяет людей более четко.

Таким образом, исходя из концепции индивидуализированного общества, мы приходим к следующим выводам:

1. Процесс самоотчуждения понимается как отсутствие возможности к самореализации индивида в социальной деятельности в условиях современного общества. В результате этого человек отчуждается от общественного целого, что ведет к ослаблению коммуникативных связей, когда человек не может встроиться в определенные социальные отношения, которые ему необходимы.

2. Попытку выхода из состояния самоотчуждения теория индивидуализированного общества видит в возвращении оторванного от общества человека в новую форму коллективности, которая даст человеку ощущение его значимости в социальной структуре;

3. Такая форма коллективности представлена в малых группах — сообществах, которые представляют собой некие коммуникативные практики, отмечающие тот крайний предел, где рождается бытие именно как совместное бытие. В данных типах коллективности человек способен удовлетворить свою потребность в необходимых ему социальных отношениях.

4. При всей недостаточности и уязвимости самих сообществ, они все же дают некую возможность социализации, и выстраивания, в некоторой степени, определенных общественных отношений.

Ж. Батай, отталкиваясь от мысли М. Хайдеггера, говорил, что «наше присутствие в сообществе исследователей, преподавателей и учащихся определяется наукой, и, развивая ее, мы показываем, что здесь рождается иное понимание сообщества. Не такое, как в Церкви или ордене, но опирающееся на неустранимое присутствие сообщества, которое не добавляется к «моему присутствию», но составляет саму его суть» [7, с. 332]. Основываясь на этом, социолог, философ З. Бауман говорит, что если раньше создавались утопические теории о возможности создания идеального общества, то на сегодняшний день мы говорим о модели идеального сообщества, в котором человек может найти свое самоопределение.

Литература

1. Адорно Т. Негативная диалектика / Т. Адорно — М.: Росспэн, 2002. — 391 с.

2. Бауман 3. Текучая современность / З. Бауман — СПб.:Питер, 2008. — 240 с.

3. Делез Ж. Гваттари Ф. Анти—Эдип. Капитализм и шизофрения / Ж. Делез Ф. Гваттари. — М.: У-Фактория, 2007 — 672 с.

4. Кастельс М. Информационная эпоха: Экономика, общество, культура / М. Кастельс. — М.: «Мысль», 2000 — 654 с.

5. Лаклау Э. Невозможность общества / Э. Лаклау // Логос № 4. — М., 2003, С. 54–57.

6. Маркузе Г. Одномерный человек / Г. Маркузе. — М.:АСТ, 2003 — 331 с.

7. Хайдеггер М. Время картины мира / М. Хайдеггер // Время и бытие. — М.: Республика, 1993 — 447 с.