А. А. Тяжельников, В. И. Кудашов

Красноярский государственный медицинский университет им. проф. В. Ф. Войно—Ясенецкого

Современная научная медицина представляет собой комплекс дисциплин преимущественно естественнонаучного профиля, хотя вместе с тем медицина гуманистична по своей сути. Медицина имеет дело с человеком, что требует, соответственно, внимания к культурным и духовным аспектам человеческого бытия. Существующее рассогласование между естественнонаучной и гуманистической составляющей в медицинском опыте делает актуальным исследование медицины в гуманитарном аспекте, который должен выразить ценностно–смысловое измерение антропологической проблематики. В сфере медицины специфика гуманитарного подхода обнаруживает себя, прежде всего в акцентировании темы индивидуальной человеческой ситуации, освещенной личностными смыслами. Этот подход был укоренен в традициях русской медицинской культуры, в соответствии с которыми задача медицины была заключена не только в том, «чтобы отвести смертельную опасность, но и в том, чтобы выработать индивидуально верный образ жизни и научить пациента наслаждаться им».

Особую напряженность противостоянию естественнонаучной и гуманистической составляющей медицинского опыта придает мощное вторжение современных биомедицинских технологий, радикально расширяющее технологические возможности современной научной медицины и одновременно порождающее — в условиях кризиса оценок — взрыв интереса к медицинской этике. Будучи перенесены на человека, биотехнологические новации обретают явственную экзистенциальную натруженность, что особенно заметно в медицине, где наглядно проступает тенденция медикализации всей современной культуры. Медикализация проявляется в расширении сферы медицинской профилактики и применения медицинских рекомендаций в самых разных отраслях производства, социальных отношений и обыденной жизни. Это видно и в колоссальном увеличении набора медицинских услуг, причем чаще не столько с лечебной, сколько с эстетической, репродуктивной или психологической целью — пластическая хирургия, включая пирсинг и вживление чипов. Увеличивается число операций по перемене половой принадлежности, расширяется практика генетического моделирования некоторых физических характеристик будущего ребенка. Более того, если раньше основой для протезирования недостающих и воссоздания новых качеств и свойств человека использовались материалы внешней природы, то теперь в качестве такого материала человек начал «использовать самого себя: генная инженерия, фетальная терапия, трансплантология и т. п. искусственные органы, искусственное оплодотворение, искусственное продление или прерывание естественной жизни»423.

Доминирующая в структуре медицинского опыта естественнонаучная составляющая в современной культуре выходит за рамки профессиональных технологий, совершая экспансию в область культурных смыслов. Можно поэтому говорить о биологизации и медикализации современного культурного сознания. Медицинский опыт в контексте культурных значений и смыслов обнаруживает себя уже в трактатах «Гиппократова сборника», отразившем ситуацию медикализации античной культуры, когда врачевание не ограничивалось узко специализированной сферой деятельности, а медицина выступала как система воспитания, как элемент практики заботы о себе. Медицинская мысль постантичной культуры восприняла традиции классической медицины (евангелист Лука использует медицинскую терминологию Гиппократа). Для средневековых текстов отмечен «сплав христианских достоинств с классической медицинской традицией этики и этикета», восходящей к таким текстам «Гиппократова сборника», как «Клятва», «О враче», «Закон», «Наставления». В средневековых источниках воспроизводятся, в частности, фрагменты об идеальном облике врача, где обсуждаются способы «формирования его общественного образа», учитывающие «характер доктора, профессиональные манеры, платье и т. д.»424.

Имея глубокие корни, опыт систематического исследования медицины приобрел устойчивый характер относительно недавно, в последние два столетия. Европейская философская мысль, сохранявшая устойчивый интерес к медицинской тематике, специально сосредоточилась на ней в новейший период. Рождение клинической медицины в конце ХУШ — начале XIX веков стимулировало развитие дисциплинарной истории медицины, которая раскрывалась как история эволюции важнейших научных идей, формирования научных школ, развития медицинской техники и способов оказания помощи больным. Эта традиция, возникнув в XIX веке, сохранила свое самостоятельное значение. С развитием историко–медицинских исследований, наряду со специально–медицинскими разработками, в литературе получают развитие подходы, выводящие медицинские феномены в широкий контекст культуры.

В XX веке медицина стала предметом систематического анализа в традиции гуманитарного знания. Выход медицинского дискурса на первый план культурного сознания, успехи и проблемы научной медицины, включение витальных аспектов в поле антропологической проблематики философской мысли, внимание к маргинальным состояниям — все это стимулирует внимание гуманитарного знания к медицине. Определились важнейшие направления в этой сфере исследования: философские аспекты медицины, социология медицины, этнология здоровья, этические аспекты современной медицины (биоэтика), культурологический анализ медицины. Ситуация медикализации современного культурного дискурса стимулировала движение неклассической мысли в направлении освоения медицинского опыта в гуманитарной перспективе, горизонте культурных смыслов.

Гранью, разделяющей классическую и неклассическую культурные ситуации, является рубеж XIX–XX веков — время радикального обновления культурного опыта, переход к неклассике, время модернизма и постмодернизма. Линия развития изменении в культуре — нарастающее сомнение, отход от метафизических предпосылок культурного сознания, начиная от трансцендентных оснований в культурном опыте, религиозной веры, веры в разумное устроение мира и кончая отказом от любой философской рефлексии вообще, «закатом метанарраций» в постмодернизме. Пространство индивидуального существования определяется здесь между полюсами принятия классических ценностей, когда сохраняют значение истина, необходимость, реальное, ценность, и их абсолютным отвержением.

Фундамент медицинского знания — клинический опыт сферы непосредственного наблюдения и практической ориентации. Эффективность выступает фундаментом лечебной практики, над которой надстраиваются остальные — когнитивные, методологические и культурные характеристики. Рецептурный компонент медицинского знания допускает разные формы его обоснования — мифологические, религиозные, художественные, научные. Поэтому в истории культуры медицина могла представать в разных формах: как религия, как искусство, как наука. Необходимо отметить, что и сам медицинский опыт культурно детерминирован — культурно специфичны национальные системы здравоохранения, фактор культуры влияет на логику развития научно–медицинского знания.

Важный этап формирования научного медицинского знания — оформление самостоятельного научного аппарата медицины, «рождение клиники». Как показывает автор этого понятия и одноименного исследования М. Фуко, в культуре возникает новый способ организации отношений слов и вещей и самого рационального дискурса: на смену описательным конструкциям, пронизанным метафизическим светом, приходит всматривание в саму телесную реальность. Радикально меняется представление о природе болезни в целом, которая мыслится уже не метафизически, не как выражение сущности человека, но как феномен, соответствующий определенной сфере реальности, природному аспекту жизни, который имеет исключительно биологический смысл. Рождение клиники в европейской культуре привело к изменениям в массовом повседневном опыте. Превращение болезни в биологическое событие потребовало ее изъятия из стихии повседневной жизни и помещения в специальные лабораторные условия. Сама лечебница, клиника — феномен, связанный со сложной символикой, которая отражает фундаментальные изменения в культурном сознании.

В границах классической парадигмы мышление и практика врача опираются на философию природы, мыслимую как совершенный целостный универсум, развивающийся по своим собственным законам, подлежащим познаванию. Для медицинского опыта классической культуры болезнь дисгармонична, является нарушением целостности человека, и, вместе с тем, порядок болезни повторяет структуру мира. Поэтому стратегия поведения врача — выжидание, следование логике природных изменений. Неклассическое сознание определяется новыми координатами: чувство реальности перемещается в сферу культурного опыта, утверждается идея его релятивности, многомерности, открытости, незавершенности, неполноты. Внимание обращается к опыту субъекта, усиливаются поиски гуманитарного начала в культуре.

Полиморфизм, многомерность современной культурной ситуации задают многообразие стратегий врачевания. Врач–ученый сосуществует с врачом–священником, целителем, знахарем, экстрасенсом, гомеопатом, семиотиком, феноменологом и т. д. Осознается растущее значение социокультурных координат, выстраивающих комплексный медицинский дискурс, все весомее звучат релятивистские мотивы в отношении опыта здоровья, болезни, смерти. Переживание в культурном сознании открытости мира как опыта дисгармонии, незавершенности, неполноты порождает настроение беспокойства, складывается представление о кризисе современной научной медицины. Вместе с тем в сфере методологии актуализируется идея восполнения, компенсации, адаптации, в русле которой осознается природа болезни. Внимание к личностному, индивидуальному опыту в культуре актуализирует проблему субъекта в медицине.

Традиционные культуры были природозависимыми, но их формы создавали пространство безопасности и стабилизировали жизнь людей. Сейчас складывается принципиально новая ситуация в человеческой истории, поскольку все предшествовавшие типы культур отличались погруженностью в природу и замедленностью исторической динамики. Все они также обладали способностью сохранять подобие присущих им социокультурных форм, которое гарантировалось устойчивостью базисных культурных оснований и соответствующих им нравственных абсолютов. Несмотря на то, что «по мере ускорения темпов социальных изменений период заката этих моделей нравственной жизни становился все короче, независимо от того, ориентировались ли они на греческий полис, на сословия средневековой societas civilis, на всесторонне развитого индивида городов эпохи Ренессанса или, как у Гегеля, на структуры семьи, буржуазного общества и конституционной монархии»425, эта устойчивость вплоть до последних десятилетий не препятствовала общекультурному прогрессу преобразования первой, «естественной» природы во вторую, «искусственную» и все более глубокой трансформации ее в «неорганическое тело» человека.

Но в последнее время непоколебимость прежних мировоззренческих абсолютов, позволявших продуктивно и относительно безболезненно сочетать науку и нравственность, приращение знаний и ценности гуманизма, гарантируя человеку при этом статус антропологической неприкосновенности, стремительно утрачивается. Как следствие, стратегия на покорение природы обратилась на самого человека, а примат телесного, характерный для медицинского опыта, выступает фундаментальным принципом неклассической культуры. Внедрение в европейской культуре идеи конечности бытия в сознание современного человека привело к тому, что здоровье, ассоциируемое с психосоматическим благополучием, заменило спасение, получило статус высшей ценности, стало своего рода религиозно–этическим оправданием существования.

Следовательно, модели медицины, гарантированные метафизическими ценностями, базисными для любой культуры, в том числе и культуры новоевропейской, выработали свой потенциал и стали нефункциональными. Закономерно, что человек в этих условиях легко может быть превращен в «человеческий материал» — в один из многих утилизируемых современной техникой материалов, включая сырье для технического производства, например, в инкубатор стволовых клеток, в субстанцию для изготовления фармакологических препаратов или в набор органов для последующей пересадки. Но даже если человеку и суждена иная судьба, чем быть придатком технологических процессов и сырьем производственного обеспечения, то сам факт возникновения проблемы биомедицинского преобразования человека в современной культуре есть индикатор ее выхода на некую предельную границу, за которой начинается либо этап окончательного потребления ради полного израсходования культуры, либо этап воссоздания культуры на новых основаниях.

В сложившейся ситуации нельзя более положиться ни на опыт предков, ни на мудрость природы, ни на завоевания науки. Поэтому переосмысление фундаментальных характеристик человеческого присутствия в мире становится условием выживания человечества и включается в само определение бытия. Проблема медикализации современного общества в силу своей общекультурной значимости может быть решаема только в масштабах философского дискурса, поскольку только философия как рефлексия на всеобщее способна выйти на основания современной социокультурной проблематики. Традиционный философский дискурс о медицине — это категориальный, логико–методологический анализ клинического мышления, а также деонтологический подход. Они дополняются исследованиями медицины в логике дисциплинарной научной истории.

Проблема заключается в том, чтобы рассмотреть медицину как феномен культуры, показать возможности гуманитарного аспекта исследования медицины и ее структурных элементов. Как открывается феномен медицины с ее естественнонаучной доминантой в перспективе гуманитарного дискурса? Каким образом можно включить ее как некоторую целостность в горизонт культурных смыслов и значений? Как возможна спецификация медицины и ее структурных элементов в поле конкретных культурных координат? Необходимость удерживать гуманитарный горизонт медицинского знания и практики — важнейшее условие преодоления кризисных явлений в современной научной медицине.

В более конкретном плане задача заключается в том, чтобы определить те причины в основаниях современной научной медицины, которые сделали нефункциональными стабилизировавшие ее прежде нравственные абсолюты и привели к проблематизации самого принципа антропологической неприкосновенности и суверенности личности. Четкие ответы и практически действенные решения в плане воссоздания устойчивости социокультурных оснований необходимы как можно скорее, уже сейчас. В противном случае надо готовиться к тому, что последовательная эволюция «соматических» прав в направлении, заданном современными тенденциями, может повлечь итоговую для человека утрату самого себя. Таким образом, феномен современной медицины, включенный в философскую проблематику, является онтологически конститутивным для всей современной культуры и для будущего человеческого рода в целом.