⁷ И сказал ему: Я Господь, Который вывел тебя из Ура Халдейского, чтобы дать тебе землю сию во владение. ⁸ Он сказал: Владыка Господи! по чему мне узнать, что я буду владеть ею? ⁹ Господь сказал ему: возьми Мне трехлетнюю телицу, трехлетнюю козу, трехлетнего овна, горлицу и молодого голубя. ¹⁰ Он взял всех их, рассек их пополам и положил одну часть против другой; только птиц не рассек. ¹¹ И налетели на трупы хищные птицы; но Аврам отгонял их. ¹² При захождении солнца крепкий сон напал на Аврама, и вот, напал на него ужас и мрак великий.

Обзор: Бог показывает Аврааму намного больше, чем тот просил (Ефрем). Толкования животных и птиц объединены темой символического прообразования. Трое животных отражают три возраста народа Израиля, а две птицы — тех, кто живет в духе (Августин). Трехлетие может также символизировать принятие народами веры в Св. Троицу, а наличие животных наряду с птицами — присутствие в Церкви плотских людей вместе с духовными (Цезарий). Нерассечение птиц показывает, что духовные люди неразделимы между собой, и указывает на единство народа Божия (Августин). Горлица воплощает непорочность, голубь — скромность, а их крылья — двуединую заповедь любви к Богу и ближнему, исполняя которую, верные поднимаются ввысь (Цезарий). То, что Авраам остался, когда налетели хищные птицы, указывает на то, что истинно верующие будут стойкими до конца (Августин). Ужас и мрак, объявшие патриарха, означают экстаз, исступление и трепет от перехода от видимого к невидимому (Дидим).

15:8 по чему мне узнать, что я буду владеть ею?

Вопросы и ответы.

Аврам видел, что земля Ханаанская имеет царей и войска, видел, что она наполнена жителями, и теперь слышит, что земля эта будет дана не ему, а его семени, и потому о том, что должно было совершиться не в его время, желает узнать, как это будет, и как семя его войдет в эту землю и получит ее в наследие себе. Цари ли, думает Аврам, истребят друг друга; или придут другие народы, истребят ее жителей и сделают землю для нас пустой; или мое семя сделается могущественным, придет, истребит жителей земли и получит ее в наследие; или земля поглотит жителей за дела их; или сами жители переселятся в другую страну от голода, или побуждаемые какой–либо молвой, или другим чем? Так Аврам, когда вопрошал Бога, не сомневался в верности обетования, но хотел только знать, каким из этих способов его семя получит землю в наследие. Но Бог знал, чего хотел Аврам, и вместе с желаемым открыл ему также то, о чем тот не просил.

В том, что Аврам от приготовленной им жертвы отгонял хищных птиц, Бог показывал ему, что его семя за грехи свои будет злострадать, но по молитвам праведников спасется. В образе огненной печи[235], нисшедшей с неба, Бог давал ему разуметь, что спасение будет послано с небес, когда не останется среди них праведников. Телица трехлетняя, коза трехлетняя и овен трехлетний изображали или то, что потомки Аврама будут избавлены от рабства через три поколения, или что из их среды произойдут цари, священники и пророки. Рассечение пополам животных предзнаменовало разделение потомков Аврама на колена[236], а то, что птицы не были рассечены, означало их взаимное согласие.

Ефрем Сирин, Толкование на Книгу Бытия[237].

15:9 возьми Мне трехлетнюю телицу, трехлетнюю козу, трехлетнего овна, горлицу и молодого голубя

Три возраста Израиля.

Здесь дано подобие через животных — под видом телицы, козы, овна и двух птиц (горлицы и голубя), чтобы по ним он узнал о грядущем и не сомневался в том, что же именно будет. Телица означала народ под игом Закона; коза — тот же народ как будущую грешницу; овен — тот же народ как правящий. (Животные трехлетними потому называются, что обозначают три периода: от Адама до Ноя; от Ноя до Авраама; и от Авраама до Давида, который, когда был отвергнут Саул, в царствие над народом Израиля по воле Господа был поставлен[238] — во время этого третьего периода, который продолжался от Авраама и до Давида, народ как бы достиг своего третьего возраста зрелости.) Не означали ли они также нечто иное, более подходящее? Я, во всяком случае, нисколько не сомневаюсь, что через добавление горлицы и голубя были прообразованы те, что живут по духу.

Августин Иппонский, О граде Божием[239].

Вера в Троицу.

Трехлетняя телица, трехлетняя коза, трехлетний овен, горлица и молодой голубь являются прообразом всех народов. Написано, что они трехлетнего возраста, потому что всем народам предстояло уверовать в таинство Троицы. И вот, вся Церковь кафолическая имеет не только духовных членов, но и плотских, поскольку, утверждая, будто они веруют в Троицу, они все–таки остаются плотскими, так как не стремятся избегать грехов и пороков. Поскольку вместе с плотскими находятся и духовные, то и добавлены горлица и голуби, под горлицей и голубем можно понимать людей духовных, под тремя другими животными — людей плотских.

Цезарий Арльский, Проповеди[240].

15:10 только птиц не рассек

Единство духовного Израиля.

Потому и сказано: только птиц не рассек, что деление бывает между плотскими, а духовные неразделимы, ибо они избегают деловых пересудов людей, как горлица, или живут среди них, подобно голубю. Каждая из этих птиц проста и невинна, означая, что в самом народе Израиля, которому земля дана будет, нераздельно дети обетования и наследники Царства в вечном блаженстве пребывать будут.

Августин Иппонский, О граде Божием[241].

Живущие в Духе неразделимы.

Обратите особое внимание на то, что сказано об Аврааме: он разделил животных пополам и положил одну часть против другой, только птиц не рассек, — говорит Писание. Почему же так, братья? Потому что в Церкви кафолической плотские люди разделяются, а духовные — нет, и, как Писание говорит, они разделяются друг против друга[242]. Почему плотские люди разделяются и противостоят друг другу? Потому что все порочные любители мира сего не стремятся избегать разделений и ссор между собой: они потому разделены, что противостоят друг другу. А вот птицы, то есть люди духовные, не разделены. Почему так? Потому что у них одно сердце и одна душа[243] в Господе, потому что им свойственно хотеть одного и того же и не желать одного и того же. Горлицы и голуби, упомянутые выше, уж точно похожи на такие души. Горлица символизирует чистоту, голубь — простоту. Все богобоязненные люди в кафолической Церкви, понятно, чисты и просты, так что могут вторить псалмопевцу: кто дал бы мне крылья, как у голубя? я улетел бы и успокоился бы[244]; и еще сказано: И птичка находит себе жилье, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов своих[245].

Плотские люди, способные разделяться, находятся под давлением тяжких оков порока — люди духовные устремляются ввысь на крыльях различных добродетелей. Словно на двух крылах, то есть двух заповедях любви к Богу и ближнему своему, они поднимаются на небеса. Вместе с апостолом они могут сказать: Наше же жительство — на небесах[246]. И когда священнослужитель говорит «Горе́ имеем сердца»[247], они с твердостью и рвением могут сказать «Имамы ко Господу»[248], но не часто и не многие люди в Церкви могут утверждать это ответственно и правдиво.

Итак, Авраам не разделил птиц, потому что духовные люди, имея одно сердце и одну душу, как я сказал, не могут отделиться от любви к Богу и любви к ближнему. Они восклицают с апостолом: Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение?[249], и далее следуют другие возможные причины, пока не сказано так: ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем[250]. Потому мучения не могут отделить от Христа людей духовных, а людей плотских может разделить даже праздная сплетня. Жестокий меч не разделит первых, плотское чувство может сделать это со вторыми: ничто суровое не сломит людей духовных, но плотских может подкупить даже льстивое слово. Вот поэтому Авраам разделил животных пополам, а птиц не разделил.

Цезарий Арльский, Проповеди[251].

15:11 И налетели на трупы хищные птицы

Испытание верных.

Птицы, садящиеся на рассеченные тела, означают не что–либо хорошее, но этих воздушных духов, которые ищут своего рода пищи себе в разделениях между плотскими людьми[252]. То, что Авраам остался с ними, означает, что даже среди этих плотских разделений истинно верные останутся верными до самого конца. И то, что на закате солнца на Авраама напал ужас и страх великий, означает, что в конце века будет великое смятение и горе для верных, о чем Господь говорит в Евангелии: ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне; и не будет[253].

Августин Иппонский, О граде Божием[254].

15:12 При захождении солнца

Совершенный испуг.

Когда Аврам созерцал божественные видения, то убоялся ужасом, подобающим совершенному мужу. Заметь, что исступление[255] напало на него при захождении солнца. Последнее выражение означает преуспеяние, поскольку для Аврама прошел день настоящего состояния, чтобы он унаследовал иное преуспеяние. Ведь к нему относится то благословение, согласно которому сказано: долготою дней исполню его[256]. Конечно же, Бог обещает ему не долголетие, но, с очевидностью, преуспеяние в просвещении. Исступление нападает на него: не то исступление, которое подобно безумию, но то, которое есть изумление и переход от видимого к невидимому.

Действительно, апостол говорит: Если мы выходим из себя, то для Бога; если же здравомыслящи[257], то для вас[258]. Этим он не хочет сказать, что мы безумствуем для Бога, но что даже если мы благодаря созерцанию оказываемся вне человеческих представлений, то делаем это для Бога. Подобно этому и Давид говорит: Я сказал в исступлении моем: всякий человек лжец[259]. В самом деле, придя в исступление и став «богом», он говорит о людях, что они лжецы, сам же он уже не является человеком благодаря причастию Святому Духу и чужд тем, о которых сказано: Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не люди[260] ли вы? и не по человеческому ли обычаю поступаете?[261].

Итак, когда Аврам пришел в исступление, на него напал мрачный ужас[262]: мрачный не из–за причастия мраку, а из–за неясности и из–за того, что он не сразу постигается. Будучи великим, этот ужас не случается с простыми людьми. На то, что мрак часто означает неясность, указывает выражение: И мрак сделал покровом Своим[263]. Действительно, умозрение и постижение совершенных учений и у великих людей вызывает замешательство и божественный ужас, так что они принимаются за это с осмотрительностью.

Дидим Слепец, На Книгу Бытия[264].