ПРЕДИСЛОВИЕ
Если бы на свете не существовало Казанского Института экономики, управления и права, его следовало бы придумать. Или же срочно учредить. Ибо его инициатива, его усилия по продвижению синергийной антропологии — нового направления российской гуманитарной науки, до недавнего времени развивавшегося практически только в Москве, — точно отвечали потребностям научной ситуации и были насущно необходимы. Организация представительной конференции, посвященной всей комплексной проблематике соотношения антропологического и социального уровней реальности, сопряжения подходов антропологии и социальной философии в изучении новейших трендов развития человека и общества и, наконец, конкретных взаимосвязей между синергийной антропологией и социальной философией была назревшей и актуальной задачей. Неудивительно поэтому, что Казанская конференция, труды которой собраны в данном сборнике, нашла поддержку со стороны Российского фонда фундаментальных исследований и привлекла обширный круг участников из многих регионов России (хотя, к сожалению, оказались мало представлены ученые из столиц, поскольку дни конференции точно совпали с мероприятиями Международного Дня Философа, проводившимися в Москве и Санкт–Петербурге).
Широкое тематическое поле, охватившее проблематику синергийной антропологии, духовных практик, этноантропологии, социальной философии, философии культуры и других гуманитарных дискурсов и дисциплин, в работе конференции было структурировано на три секции:
1. Синергийная антропология как модель человека и как методологическая основа фундаментальной проблематики социальной философии (руководитель секции — С. С. Хоружий, Москва).
2. Этничность как цивилизационный феномен (руководитель секции — О. И. Генисаретский, Москва).
3. Идентичность и круг проблем современной социальной философии (руководители секции — М. Д. Щелкунов, О. Д. Агапов, Казань)
4. Многообразие социально–философских концепций в современной России (руководитель секции — Г. П. Меньчиков, Казань).
Ключевые задачи генерации новой методологии, позволяющей выявить и описать механизмы воздействия антропологических факторов на уровне социальной реальности, были в центре работы Первой секции. Во вступительном докладе С. С. Хоружего был раскрыт исторический контекст этой проблематики: была показана ее идейная и логическая преемственность с классическими исследованиями Макса Вебера, доказавшими решающую роль протестантской религиозности, кальвинистской «мирской аскезы» в становлении капиталистических стратегий социальной и экономической деятельности. Этот своеобразный «диалог с Максом Вебером» дал возможность нащупать общую стратегию решения задачи, пути и подходы к исследованию взаимодействий и взаимовлияний антропологического и социального уровней. Данная стратегия развивается во многих представленных докладах, и синергийная антропология обнаруживает здесь новые эвристические потенции: ибо на базе ее понятий — в первую очередь оригинальных концептов «примыкающей» и «поддерживающей» антропологических практик — складывается аппарат конструктивного описания структурно–динамических связей между антропологическим, социальным, религиозным уровнями реальности.
Как постепенно выясняется, во всем многообразии гуманитарного знания, новое направление способно играть роль своего рода «ядерного» дискурса, обладающего импликациями ко всем основным дискурсам и дисциплинам. И если, к примеру, доклад Л. Ф. Гайнуллиной и О. Д. Агапова изучает связи синергийного и синергетического дискурсов, которые уже отмечались прежде, то в других докладах прослеживается целый набор новых связей. В докладах Д. С. Булатовой и Т. М. Шатуновой синергийная антропология распространяется на область культурных и художественных практик; Г. Э. Галанова на базе синергийной антропологии рассматривает взаимоотношения эстетического и этического аспектов в динамике человеческого существования; интересную попытку применения аппарата синергийной антропологии к анализу искусства первобытного человека делают К. И. Корепанов и В. К. Корепанов; выход в педагогику совершается в докладе А. Ф. Перминовой, в область русской религиозной философии — в докладе Н. В. Довгаленко и т. д. Отметим и компаративное исследование Р. М. Руповой, в котором синергийная антропология сопоставляется с «интерпретативной антропологией» Клиффорда Гирца и с американской социальной философией. Заданная во вступительном докладе пристальная обращенность к методологическим проблемам, к общим парадигмам гуманитарного знания подхватывается в докладах О. Р. Князевой, Е. С. Маслова и др.
Материалы других секций кардинально увеличивают широту тематического и идейного диапазона конференции. Этнические, этнокультурные, этно- цивилизационные проблемы сегодня приобретают новую остроту, напрямик сказываются на социальных, политических, культурных процессах — и в такой ситуации особую ценность имеет то, что новое направление способно предложить строгий научный словарь и метод для их анализа. Помещаемые доклады показывают, однако, что продвижение к этому пока еще только начинается, и эффективное применение синергийной антропологии к этноцивилизационной проблематике потребует определенного расширения и адаптации ее аппарата. Что же касается секции, посвященной современным социально–философским концепциям, то ее работа стала своеобразным переходным этапом к завершившему конференцию Круглому столу. Как это типично для научной ситуации сегодня, и на данной секции, и на Круглом столе внимание более всего сосредоточивалось на границах дискурсов, дисциплинарных областей; рассматривались пограничья синергийной антропологии и антропологии как таковой не только с социальной философией, но и философией когнитивной, историей философии, а также с теориями автопоэзиса и самоорганизации, с историей, правоведением. В подобной сфере рассмотрение сплошь и рядом высоко проблематично, гипотетично; и, наряду с докладами, важное место на конференции заняли дискуссии, которые существенно помогали прояснению статуса нового направления, его специфических особенностей.
В итоге своеобразным оказался и характер конференции в целом. Для нового, развивающегося направления была неизбежна известная сосредоточенность на самом себе, своих внутренних задачах, проблемах роста. И, тем не менее, конференция ни в коей мере не приняла узко–направленческого характера. Напротив, наметилась явная тенденция: синергийная антропология выступала как полигон для постановки наиболее общих, магистральных проблем всего комплекса гуманитарного знания — проблем методологических, эпистемологических, эвристических. В свете этого есть основания ожидать, что результаты прошедшей встречи, прозвучавшие дискуссии и доклады внесут плодотворный вклад в решение масштабной задачи, стоящей ныне перед гуманитарным сообществом — задачи поиска и создания новой эпистемы для всей сферы гуманитарного знания.
С. Хоружий
