Все предыдущие теории предполагают, что некоторые серии видений повторяют предыдущие серии. Однако были предприняты попытки доказать строго последовательный порядок видений. Два знаменитых защитника этой точки, Чарльз и Омен доказывают ее путем текстуальных перестановок. Чарльз[3035] считает, что последний редактор был не только глуп, но и недобросовестен. Он ввел много интерполяций (например, 1.8; 8.7–12; 14.3д–4аб; 14.15–17; 22.186–19). Чарльз поместил видения в три последовательные серии, и чтобы избежать трудности повторений, некоторые из этих видений называются «пролептическими» (например, 7.9–17; 10.1 — 11.13; 14). Каковы бы ни были преимущества метода Чарльза, его большим недостатком является то, что последовательность плана достигается за счет исключений или перестановок, что никак не отвечает принципам научной критики.

Омен[3036] отличается от Чарльза тем, что считает нарушение последовательности случайный, а не преднамеренным, и пытается найти объяснение современному тексту Откровения. Однако он также допускает некоторые редакторские дополнения[3037], которые стали необходимыми, когда редактор расположил папирусные листы (хотя и неправильно) в том порядке, который ему показался правильный. Согласно этой теории, книга естественно делится на разделы почти такого же объема, что и в греческой тексте, по тридцать три строчки на каждом папирусном листе. Это потребовало значительных перестановок материала[3038]. Более того сомнение вызывают некоторые редакторские исправления, которые, по–видимому, были использованы исследователем скорее с целью подогнать текст к его теории, чем из–за внутренней необходимости. Кроме того Омен полагает, что два раздела отличаются по объему и потому должны считаться исключением. Но легче себе представить, что писатель тщательно строит семикратную структуру с многочисленными семикратными подструктурами, чем считать, что он распределяет разделы так, чтобы они точно уместились на его папирусных листах. Во всяком случае по мнению Омана некоторые оригинальные листы содержали отрывки, которые мы теперь находим в разных частях Апокалипсиса. Перестановка целых листов понятна, но возможность перераспределения фрагментов одного листа весьма сомнительна[3039].