1. Внешние свидетельства

Большинство этих свидетельств мы уже рассмотрели выше и здесь остановимся на тех, которые удостоверяют не только использование Апокалипсиса, но и его авторство. Во II в. и в III в. у таких писателей, как Иустин[2884], Ириней, Климент, Ориген, Тертуллиан и Ипполит, апостольское авторство не вызывало никакого сомнения. И это свидетельство является столь сильным, что трудно поверить, чтобы они могли ошибаться, спутав Иоанна Апокалипсиса с апостолом Иоанном. Противники апостольского авторства обычно считают, что эти отцы Церкви не знали истинного происхождения Апокалипсиса и потому приписывали его авторство хорошо известному Иоанну, сыну Зеведееву. Это предположение часто основывалось либо на теории двух ефесских Иоаннов, которых могли легко спутать, либо на теории одного Иоанна–старца, которого потом спутали с апостолом Иоанном. Но трудно поверить, чтобы так много людей могло ошибаться, и самым правильный выводом надо считать то, что автором Апокалипсиса был Иоанн апостол.

Но защитники апостольского авторства должны учитывать появившиеся позже сомнения, особенно у Дионисия, взгляды которого оказали столь сильное влияние на Восточную церковь. Так как этот александриец с его критическим мышлением отверг апостольское авторство, его свидетельство конечно необходимо противопоставить ранним свидетельствам, о которых мы говорили выше. Дионисий сделал свой вывод на основании сравнения Апокалипсиса с Евангелием от Иоанна, учитывая прежде всего характер писателя, затем его образ мышления и стиль, а также лингвистические различия между обеими книгами.

Что касается первого, то Дионисий особенно подчеркивает тот факт, что писатель Апокалипсиса называет себя по имени, тогда как писатель Евангелия не делает этого. Здесь надо заметить, что Дионисий допускает и другие возможности идентификации Иоанна, как Иоанн Марк или второй Иоанн в Асии, из которых последний на основании предположения о двух гробах считался Иоанном Ефесским. Что касается второго момента, то Дионисий, хотя и допускает некоторое сходство, утверждает, что образ мышления автора Откровения совершенно отличается от Евангелия, где опущены такие часто упоминаемые в Евангелии понятия, как «жизнь», «свет», «истина», «благодать» и «любовь». Столь глубокой и научной оценкой свидетельств нельзя пренебречь, и особенно потому, что все доводы, которые приводит Дионисий, остаются главными аргументами противников апостольского авторства. Критику их мы рассмотрим ниже, а здесь надо оценить их историческое значение, надо ли их считать более важными, чем бесспорные удостоверения ранних христианских писателей, учитывая тот факт, что они предлагаются столь несомненно серьезный и глубоким критиком?

По поводу аргументов Дионисия можно сделать три замечания.

1. Они основываются не на древнем свидетельстве, а на субъективной суждении. Они приводятся христианином III в. и фактически имеют не большее значение, чем оценка критика XX в.

2. Оценка Дионисием греческого языка не совсем правильна, потому что он не увидел семитской окраски греческого языка Евангелия, и его предположение о наличии неточностей в Апокалипсисе опровергается современной критикой, которая обычно считает, что грамматические отклонения отнюдь не связаны с плохим знанием языка (о чем мы будем говорить ниже).

3. Гипотеза Дионисия о существовании второго Иоанна не вызывает доверия, потому что свидетельства в пользу «второго Иоанна» крайне сомнительны. Удивительно, что такой ученый, как Дионисий мог поверить рассказу путешественника о двух гробах Иоанна в Ефесе, не допуская возможности, что второй гроб мог быть придуман каким–то местным почитателей Иоанна наподобие крайнего умножения мощей в последующей истории. Во всяком случае вывод Дионисия о возможности существования двух Иоаннов сделан на основании толкования легенды, которая отвечала критическим целям Дионисия. Если Иоанн–апостол не был автором Откровения, то в Ефесе должно было быть два Иоанна, и потому эта легенда могла послужить Дионисию доводом в поддержку своей гипотезы. В этом Дионисий предвосхитил те современные критические школы, которые приписывают раннехристианской истории множество неизвестных писателей, труды которых становились все более известными, а их авторы забывались.

2. Свидетельства самой книги

Хотя Апокалипсис не претендует на авторство апостола Иоанна и это ничем косвенно не подтверждается, тем не менее внутренние свидетельства этой книги трудно объяснить, если апостол Иоанн не является ее автором. Во–первых, он был хорошо известен под таким именем в семи Асийских церквах и хорошо знал историю каждой. Более того это был человек, обладавший большой властью, который мог надеяться, что церкви признают, что то, что он написал, является откровением от Бога. Однако, хотя его книга относится к жанру апокалиптической литературы, тем не менее она отличается от еврейских апокалипсисов тем, что не приписывается почитаемому древнему имени (как Енох, Ездра или Варух)[2885]. Иоанн пророчествует от своего собственного имени, что является отходом от предания, которое могло возникнуть только от убеждения, что снова заговорил дух пророчества, и не было необходимости в псевдонимичности[2886]. Но такой смелый отход мог себе позволить только автор, занимавший такое высокое положение, признание авторитета которого было бы естественно. Такого рода отход говорит в пользу апостольского авторства, хотя этот аргумент еще не является решающим. Здесь можно указать на «Апокалипсис Петра», как пример псевдонимного апокалипсиса, но ситуация и содержание этих двух книг совершенно разные. «Апокалипсис Петра» является слабой имитацией канонической книги, и, по–видимому, появился в соперничестве с ней. Поэтому ссылка на него не может служить доводом псевдоэпиграфичности Апокалипсиса Иоанна.

Сильное впечатление, которое создает книга Откровения Иоанна о личности автора, хотя и полностью соответствует апостольскому авторству, могла конечно быть написана каким–то неизвестным Иоанном, таким как Иоанн–старец или Иоанн–пророк (о чем мы будем говорить ниже). Но одна особенность, которая больше соответствует апостольскому авторству, это самоосознание писателей своей богодухновенности[2887]. В Откр. 22.9 ангел включает его в число «братьев твоих пророков». В Откр. 10.10 он символически съедает свиток, полученный из рук ангела, который затем приказывает ему пророчествовать. В Откр. 1.1, 11,19 он утверждает, что пишет Богооткровение, как он его видел. В 22.6–8 ангел заверяет его, что то, что он слышал, является истинным, и что «Бог святых пророков послал Ангела Своего показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре», тем самым подразумевая, что писатель был прямым преемником древних пророков. А заключение, Откр. 22.18–19, достаточно ясно показывает, что писатель сознает важность своего Писания. Жестокое наказание ждет того, кто «приложит… или отнимет что от слов книги» этой. Если и можно найти нечто подобное в псевдоэпиграфической литературе, где делаются такие заявления с целью повысить авторитет книги, то в данном случае не делается никакой попытки поднять собственный авторитет писателя, потому что авторитет этот принадлежит Самому Христу.

Внутренние свидетельства позволяют сделать вывод, что, если их нельзя считать решающими, то и возможность апостольского авторства они не исключают[2888].

3. Сравнение с синоптическим описанием Иоанна

Если апостол Иоанн был автором, то естественно встает вопрос, соответствует ли его описание в Апокалипсисе синоптическому? Здесь можно указать на некоторые параллели. Так, Иоанн и Иаков называются «Воанергами», «сынами грома», и подобного рода описание можно найти в Откровении. Эти двое хотели, чтобы Господь ниспослал огонь с неба на Самарию, что указывает на их горячий темперамент и желание дать выход справедливому гневу. Подобное можно увидеть и у автора Апокалипсиса в его описании враждебных иудеев (2.9; 3.9), зверя и всех, кого он представляет, Рима в образе блудницы, язв и суда как выражения справедливого гнева Божия. Описание Иоанна в четвертой Евангелии дается в более мягких тонах, о чем мы будем говорить ниже. Но это сходство с синоптическим преданием, по мнению Г. Б. Свита[2889], «должно предостеречь нас ст поспешного отрицания приписывания авторства Апокалипсиса апостолу Иоанну».

4. Связь с Евангелием и Посланиями Иоанна

Здесь мы можем только кратко указать на сходство образа мышления, которое заставило большинство ученых признать тесную связь между Откровением, Евангелием и Посланиями Иоанна, и следовательно общего их авторства. Весь этот вопрос осложняется проблемами, связанными с авторством других книг Иоанна, особенно его Евангелия. Последнюю проблему мы уже рассматривали выше. Здесь вопрос стоит об апостольской авторстве Евангелия. Если можно доказать общее авторство, то это будет по крайней мере означать, что проблему авторства Апокалипсиса нельзя разрешить отдельно от авторства других книг Иоанна, хотя конечно выдвигаемые аргументы будут выражать разные точки зрения.

Сходство между этими двумя книгами касается главный образом общих идей и богословия, но также и терминологии[2890]. Обе книги называют Христа «Словом», а это выражение нигде больше не употребляется в Новом Завете, кроме как в книгах Иоанна (Ин. 1.1; Откр. 19.13). Здесь, как и в других книгах Иоанна, Христос называется «Агнцем», хотя для этого используются разные греческие слова (осрvіоv /агпіоп/ в Откровении, αμνοσ /amnos/ в Евангелии). В обеих книгах употребляются такие иносказательные образы, как вода, источники и др. (ср. Ин. 4.10–11, 14; 7.38; Откр. 7.17; 21.6; 22.17). В обеих Христос называется Пастырем (Ин. 10.1 и далее; ср. 21.16–17; Откр. 7.17). В обеих говорится, что поклоняться Богу будут не в Иерусалимском храме (Ин. 4.21; Откр. 22.21), и делается символическая ссылка на манну (Ин. 6.31–32; Откр. 2.17). Примечательным сходством является цитата из Ветхого Завета (Ин. 19.37; Откр. 1.7), которая употребляется в одной и той же форме, отличной от Септуагинты, из Книги пророка Захарии 12.10.

Для обеих книг характерный является применение антитезисов. Противопоставление между светом и тьмой, истинной и ложью, силой Божией и силой мира сего, которые столь часто повторяются в Евангелии, лежит в основе всей концепции Апокалипсиса. Более того различные технические термины, которые характерны для Евангелия, повторяются в Откровении, такие как αληθινοσ /alethinos/, μαρτύρια /martyria/, νικάν /nісаn/, и такие фразы как τηρειν τασ εντολασ /terein tas entolas/.

Такое сходство указывают на общий идейный фон, если не на общее авторство[2891]. Их конечно необходимо противопоставить различиям, которые мы рассмотрим ниже, но здесь мы постараемся показать, какие внутренние свидетельства можно привести в пользу сильного древнего предания. Но сначала мы остановимся на еще одном аргументе, предложенной Остином Фаррером, согласно которому все книги Иоанна отличаются одним общим ритмом[2892]. Сравнивая Евангелие и Апокалипсис, он нашел, что они написаны по одному и тому же образцу, что по его мнению не может быть случайностью[2893]. Такого рода аргумент очень трудно оценить, и его убедительность несомненно будет зависеть от вескости и убедительности образов, которые приводит О. Фаррер, но один фактор бесспорен, а именно символическое использование числа «семь» (ср., например, семь «знамений»). Такое сходство не имело бы большого значения, если бы в Новом Завете оно не было характерно только для всех книг Иоанна[2894]. Хотя этот фактор еще не имеет решающего значения для утверждения общего авторства, так как он может быть литературный приемом определенной школы, все же его нельзя не учитывать.