Некоторые ученые разделяют теорию текстуальных интерполяций в основной материал Послания. В общем же, защитники таких теорий не оспаривают авторства Павла для вставленного материала, а сомневаются в правильности его местонахождения в Послании (за исключением похвалы Господу, о которой мы будем говорить отдельно). Основная проблема касается гл. 3, и возникла она в связи со следующими соображениями:

1. Первая часть стиха 1 является подготовкой для конца Послания («Впрочем, братия мои, радуйтесь о Господе»), тогда как во второй половине этого стиха тон становится неожиданно строгим, а в стихе 2 даже резким.

2. Это внезапное изменение тона противоречит сердечному тону в главах 1, 2 и 4.

3. Заявление Павла о своем авторитете в стихах 4 и далее ничем не связано с тоном предыдущего материала и в данных обстоятельствах совершенно неуместно.

4. Апостол обличает две разные тенденции: группу обрезанных, которых называет «псами» и «злыми делателями», и распутников, о которых говорит, что «их бог — чрево».

Столь неожиданный характер этого материала заставил многих ученых считать всю или часть главы 3 вставленный фрагментом из другого письма Павла к этой же Церкви. Существуют три различных предположения относительно основных отклонений и размеров вставленного материала: либо 3.16 — 4.3 (по Лейку), либо 3.16–19 (по Майклу), либо 3.2 — 4.1 (по Беару)[1665]. Слова «писать вам о том же» могли относиться либо к тому, что им предшествовало[1666], либо к тому, что за ними следовало. Так, Майкл[1667], например, считает, что ст. 20 естественно вытекает из ст. Іа, если предполагаемый союз «но» («же») в ст. 20 понимать как «потому что»[1668], и тогда видна логическая между ними связь, «радуйтесь о Господе, потому что наше жительство–на небесах». Это, конечно же, звучит естественно, но если сторонники какой–либо теории расходятся в мнении относительно существенных деталей, то это умаляет убедительность их теории. Кроме того, теория интерполяции будет убедительной только в том случае, если нет другого объяснения, которое подтверждает единство целого.

По мнению Джозефа Б. Лайтфута, ап. Павел прервал свое Послание и продолжил его после того, как услышал о беспорядках, вызванных иудействующими в Филиппийской церкви. И хотя именно это предположение часто критиковалось за его «механический»[1669] подход, оно, может быть, ближе всего к истине. Вполне допустимо, что Павел часто прерывал письма и вполне вероятно, что в промежутках между написанием его беспокоили мысли о деятельности иудействующих в других местах[1670], и апостол не мог удержаться, чтобы не предостеречь от них филиппинцев. Его слова в стихе 3.2 «Берегитесь псов, берегитесь злых делателей, берегитесь обрезания», не выглядят заранее обдуманными, а являются выражением внезапно пришедшей мысли, которая вызвала у него большое беспокойство. Его неожиданная самозащита в стихе 3.4 и далее, которая очень напоминает отрывок 2 Кор. 11.21 и далее и является свидетельством в пользу ранней датировки, могла быть вызвана воспоминанием о его прежних спорах с иудействующими. Развитие идей в гл. 3 полностью соответствует стилю Павла, особенно по характеру несколько резкого тона в начале, который к концу становится более спокойный[1671].

Во всяком случае обвинение в «механической» подходе скорее говорит против теории интерполяции, потому что лучшего объяснения существования этого фрагмента в канонической Послании к Филиппийцам еще никто не дал. И единственно, что можно предположить, это то, что один лист в рукописи случайно попал в другое место, что и объясняет его неуместность в имеющемся сегодня Послании. Но это должно было произойти в очень ранней копии, которая могла стать моделью для всех других. Даже если и допустить такую возможность, то очень трудно поверить, чтобы переписчик, который нашел фрагмент представлявший собой только 3.16–19 (либо 4.1, либо 4.3), поместил бы его там, где он находится в сегодняшней Послании, если только у него не полностью отсутствовало логическое мышление. Прерывистость и даже кажущуюся неуместность можно скорее приписать автору, чем другому человеку, который пытался найти место для утерянного фрагмента. Ссылка на множественное число у Поликарпа, «письма к филиппийцам», как довод в пользу существования нескольких посланий, из которых 3.16 является фрагментом, еще менее убедительна, потому что множественное число может предполагать одно письмо или быть употреблено для включения других писем к македонянам (например, к Фессалоникийцам[1672]). Конечно, несомненно, что Павел написал и другие письма, которые не вошли в канон, но считать Фил. 3.16 и далее частью утерянного письма предполагает исключительное стечение обстоятельств. Часть сохранившегося письма едва ли могла быть частью обличительного письма, но по этой теории было, очевидно, известно, что оно было послано филиппийцам, и поэтому совершенно случайно, и не в соответствующем месте включено в Послание к Филиппийцам, и этого никто не заметил! Неубедительность этой теории далеко превосходит трудность объяснения изменение тона в Послании[1673].

Некоторые ученые также затрудняются объяснить 2.19–24 из–за невозможности восстановить ситуацию, почему Павел решает послать Тимофея только после того, как узнает свой приговор, и в то же время надеется получить добрые вести о филиппинцах по его возвращении. Майкл[1674], например, предполагает, что этот отрывок является фрагментом, относящимся к другой ситуации, в которой заключение заканчивается менее серьезный приговором, чем это предполагается в Послании к Филиппийцам. Но если Павел пишет с полной уверенностью, что будет освобожден, то трудность эта отпадает и предполагаемая интерполяция теряет смысл.

Другая теория разделения принадлежит Ф. Беару, который видит в нашем Послании два отдельных письма и интерполяцию: 4.10–20 (благодарственное письмо); 1.1 — 3.1; 4.2–9, 21–23 (письмо, посланное с Епафродитом); и 3.2 — 4.1 (интерполяцию во второе письмо). Это предположение вызвано трудностью представить себе, чтобы Павел мог не поблагодарить за посланные ему дары до того, как написал основную часть своего письма. Некоторые ученые поддерживают теорию разделения, предполагающую две, три и даже четыре части. Гнилка[1675] считает фрагменты 3.16 — 4.1, 8–9 отдельным письмом, которое Павел послал позже, когда он был вовлечен в конфликт с иудействующими. Шмитальс[1676] делит письмо на три письма: 4.10–23; 1.1 — 3.1 и 4.4–7, 3.2 — 4.8–9. Он считает, что в третьей письме противниками Павлу противостояли гностические либертины, отрицающие этические нормы христианского поведения. Б. Ратьен[1677] придерживается этой же теории, но с некоторыми модификациями, и считает, что третье письмо было написано во время нероновских гонений. По мнению Г. Борнкама[1678] в Послание вошло четыре письма: 1.1 — 3.1; 4.4–7, 21–23; 3.2 — 4.3; 4.10–20, которые были соединены тем же редактором, что и Послания к Коринфянам. Колланж[1679] видит в Послании три письма: А — 4.10–20 (или 23); В — 1.1 — 3.1а; 4.2–7 (4.21–23); С — 3.16 — 4.1 (4.8–9). С. Доке[1680] также предполагает три части: благодарственное письмо (4.10–20); главное письмо (1.1 — 2.30; 4.21–23) и постскриптум (3.1 — 4.9). В. ІІІенк[1681] видит три основных письма: А — 4.10–23; В — 1.1 — 2.30 (с 3.1 и 4.7); и С — 3.2 — 4.8 и далее.

Несмотря на некоторое сходство между этими гипотезами, расхождения между ними говорят против этой теории разделения. Указывалось на существование многих точек соприкосновения между гл. 2 и гл. З[1682]. Считалось, что Павел хотел закончить свое письмо в конце гл. 3, а затем добавил постскриптум[1683]. Многие ученые разделяют мнение целостности письма[1684] и не видят достаточных оснований считать это Послание сборником писем. Скорее всего письмо было послано в одно и то же время одним и тем же людям. Это позволяет понять, почему последний редактор соединил отрывки в той форме, которая сохранилась до нашего времени.