1. Его основа

Где предполагаются выводы школы «истории форм», там метод «истории редакций» будет страдать теми же недостатками, о которых мы говорили выше. Даже там, где отвергаются выводы школы «истории форм», метод «истории редакций» должен обязательно полагаться на критику источников, потому что она зависит от возможности определить метод, при помощи которого евангелисты использовали свои источники. Любой вид метода «истории редакций» поэтому должен рассматриваться в свете той теории источников, которая является ее отправным моментом. Большинство работ в этой области проводилось на основании предположения, что и Матфей, и Лука использовали как Марка, так и «Q». Конечно, легче понять, как этот метод использовался в случае Матфея и Луки. Однако вопросы, вставшие в последнее время относительно обоснованности теории приоритета Марка, должны подвергнуть сомнению результаты метода «истории редакций».

2. Его индивидуализм

Несомненно, самым важный в методе «истории редакций» было то, что она снова ввела личный элемент в критику Евангелий. Однако надо заметить, что это не было чем–то абсолютно новый. Ранние типы теории уже отметили важную роль евангелистов в составлении Евангелий. Кроме того, В. Вреде, книга которого о Мессианской Тайне много сделала для развития метода «истории форм», придавал большое значение богословскому редактированию Евангелия от Марка. Это достижение истории составления Евангелий надо рассматривать на фоне анонимности, которой школа «истории форм» придавала первостепенное значение. Предположение о существовании множества отдельных «единиц» предания отодвинула на второй план личное участие евангелистов в составлении Евангелий. Но с появлением школы «истории редакций» евангелисты предстали не как редакторы, а как богословы, оказавшие свое влияние на евангельский материал[737]. Однако не надо думать, что современные представители «истории редакций» видят в евангелистах только богословов. Метод «истории редакций» занимается главный образом изучением методов редактирования литературных источников, при помощи которых каждый писатель выразил свою богословскую точку зрения[738].

Здесь необходимо заметить, что основная задача выяснить цель евангелистов отнюдь не нова, потому что уже в XIX в. один из наиболее радикальных критиков Ф. X. Баур считал, что Марк представил свой материал в свете своего собственного богословия (нацеленного на то, чтобы стереть различие между язычниками и евреями), тогда как в начале XX в. В. Вреде выдвинул идею, что Марк представил Иисуса Христа со своей собственной точки зрения (мессианская тайна), чтобы объяснить отвержение Иисуса.

3. Его связь с критикой источников

При смещении акцентов в новозаветной критике важно не терять из виду их взаимосвязанность с более ранними направлениями критики. Необходимо подчеркнуть, что в той же мере, в которой метод «истории форм» лежит в основе метода «истории редакций», критика источников является основой для них обоих. Акцент на евангелистах как авторах Евангелий не может не привнести более индивидуальный элемент в критику источников.

4. Опасности, таящиеся в «истории редакций» (Redaktionsgeschichte) Если школа «истории форм» имела тенденцию переоценивать роль общины в передаче преданий, то новому движению будет грозить противоположная опасность, если богословие писателя не будет считаться выражением богословия его Церкви. Едва ли Евангелия, получившие признание не только в той Церкви, в которой они возникли, но и в других Церквах, могли появиться в результате богословия одного человека. Отдавая должное богословскому влиянию евангелистов, нельзя подчеркивать их индивидуальность в ущерб всему христианскому опыту. Так, например, богословские акценты Луки могли быть другими, чем Марка, но оба они представляли того же Господа и Спасителя, каким Его единодушно признавали все патриотические писатели. Некоторые ученые совершенно не учитывают единодушия в богословии ранней Церкви, и это отразилось на их подходе к богословию евангелистов[739]. Но тогда трудно становится объяснить общую богословскую позицию ранней Церкви, если не видеть основы для единства в преданиях в учении Самого Иисуса.