Название нельзя не учитывать, так как оно подтверждается древним преданием и должно быть отправной точкой для выяснения авторства. Основными свидетельства ми тому являются следующие[75]:

Первое: Палий писал: «Матфей собрал и записал Изречения (ταλόγια Да logia/) на еврейской языке, и каждый толковая их, как мог»[76]. Смысл этого утверждения зависит от значения, которое мы придаем слову логия (logia). В Новом Завете оно применяется к Ветхому Завету в значении пророчества. У Палия оно имеет другое значение, но какое же?

1. Logia в значении «Евангелие»

Это значение поддерживается следующими рассуждениями[77]:

1) Оно соответствует приписыванию Евангелия Матфею, согласно его названия.

2) Оно подтверждается употреблением этого слова Папием в других трудах. Он написал несколько книг под названием «Пять книг изъяснений Господних изречений» (κτπριακων λογιών εξηγησασ /сurасоn logion exygyseis/). По–видимому, он употребляет это слово именно в таком его значении. Если же он изъясняет только изречения Иисуса, то значение слова λόγια /Іоgіа/ должно быть ограничено. Но так как мы не знаем никаких писаний Палия на этот счет, мы не можем проверить, что он имел ввиду. Однако, когда Палий употребляет это слово по отношению к Марку, он явно предполагает, что Марк писал как о делах, так и о изречениях Иисуса[78].

3) Так как Палий не подтверждает своего утверждения о Матфее никаким авторитетом, как он делает это в отношении Марка, это предполагает, что к тому времени Евангелие от Матфея было повсюду признано. Поэтому более вероятным будет предположить, что Палий имел ввиду Евангелие, когда ссылался на произведение Матфея.

2. Альтернативные точки зрения

Хотя приведенные выше данные предполагают Евангелие от Матфея, это мнение часто подвергается сомнению на том основании, что Матфей не является автором Евангелия. И если тогда исключить Евангелие, то необходимо рассмотреть другие предполагаемые значения слова логия.

(1) Логия (Іоgіа) — это собрание изречений. Сторонники «Q» утверждают, что Палий, очевидно, ссылался на этот источник, и обосновывают свое утверждение тем, что это слово могло означать собрание изречений[79]. Но это утверждение вносит путаницу в значение слов λόγια /Іоgіа/ (изречение) и λογοι /Іоgіоі/ (слова)[80]. Кроме того, нет данных, что во время Палия существовал источник «Q», если он вообще существовал. И действительно, едва ли источник, который не оставил никакого следа, существовал во времена Палия[81]. Единственно, что может поддержать такую гипотезу, это предположение, что Папий знал само Евангелие, а не его источник.

(2) Логия предполагает собрание «свидетельств» (testimonia). Тот факт, что Матфей приводит ряд ветхозаветных цитат, вводя их характерными формулами (см. выше), дает основание считать, что Папий ссылается на такое собрание цитат[82]. Однако, у нас нет данных, что такие собрания уже существовали в то время. Кроме того, тогда надо объяснить, каким образом имя Матфея было перенесено со «свидетельств» (testimonia) на Евангелие, что представляется маловероятным[83].

(3) Если ни одна из этих гипотез не имеет достаточно оснований, то надо предположить, что Папий ссылается на какой–то другой источник, который мы не знаем[84], или же он неточен и его вообще нельзя принимать во внимание[85].

(4) Папий утверждает, что Матфей писал на еврейской языке, имея ввиду, очевидно, арамейский. Но так как почти все ученые считают, что Евангелие от Матфея было написано не на арамейской, а на греческой языке, Палий, видимо, допустил ошибку[86]. Но значит ли это, что все утверждения Палия надо подвергнуть сомнению? Конечно нет. Он мог так думать, исходя из еврейско–христианских характеристик Евангелия, если, конечно, в то время существовал уже его семитский перевод, что весьма проблематично.

Некоторые ученые полагают, что слово διαλεκτοσ /dialectos/ (язык) у Палия надо понимать в литературной, а не в лингвистической его смысле[87]. Согласно этой теории, Матфей изложил свой материал в еврейско–христианской форме, для которой типично преобладание ветхозаветных характеристик. Последние слова утверждения Палия «и каждый токовал его, как мог», можно понять как указание на то, что Матфей и Марк толковали имеющийся материал каждый по–своему. Но как бы привлекательно ни выглядела эта теория, возникает вопрос, правильно ли такое толкование слов Палия.

Если отдать предпочтение более принятому толкованию слова «язык» (διαλεκτοσ /dialectos/), то единственной альтернативой будет считать, что либо Палий не прав, либо Матфей являлся не только автором греческого Евангелия, но и какого–то материала на еврейской (арамейской) языке, который он включил в свое Евангелие. Но тогда возникает вопрос, надо ли вообще ссылаться на свидетельство Палия. Во всяком случае его утверждение надо учитывать в свете более поздних свидетельств.

Второе: Ириней писая: «Матфей написал также книгу Евангелия для евреев на их собственной диалекте, а Петр и Павел благовествовали в Риме и основывали Церковь»[88]. Это свидетельство подтверждает утверждение Палия только в том случае, если слово λόγια/Іодіа/ рассматривать как Евангелие. Так как Ириней знал труды Палия, можно предположить, что здесь он дает свое собственное толкование утверждению последнего, которое не противоречило существовавшему в то время преданию, так как Ириней ничего не говорит о других толкованиях[89].

Третье: Пантен (лат. Pantaenus), согласно Евсевию[90], придя в Индию, нашел оставленное там Варфоломеем Евангелие от Матфея на еврейской языке. Достоверность этого свидетельства сомнительна, но ценно то, что оно соответствует существовавшему в то время преданию, которое, во всяком случае, подтверждает толкование λόγια /Іодіа/ как Евангелие от Матфея.

Четвертое: Ориген[91] также говорит, что Матфей написал Евангелие на еврейской языке.

Это свидетельство указывает на существовавшее предания о том, что Матфей написал Евангелие на еврейской языке, и сторонники всех гипотез, отвергающих это мнение, должны объяснить существование столь веских свидетельств. Обычно считается, что отцы Церкви просто повторяли ошибку Папия. Но так как и Ириней, и Ориген говорили по–гречески и, по–видимому, имели Евангелие от Матфея только на греческой языке, странно, что ни один из них не подвергая сомнению предание о том, что первоначально Евангелие было написано на еврейской (или арамейском) языке[92]. Это можно было бы объяснить их некритическим подходом, но нельзя исключать и возможность обоснованности такого предания[93], как мы об этом говорили и в случае Папия[94].

Однако, если предположить, что в отношении авторства предание ошибается, то как тогда объяснить появление такого предания? По мнению ученых, которые понимают под словом λόγια /Іодіа/ собрание изречений или Книгу Свидетельств, имя Матфея было перенесено с одного из источников Евангелия на все Евангелие еще на ранней стадии предания[95]. Предположение это звучит убедительно, но действительно ли это было так? Если какое–то время существовало анонимное Евангелие и было известно, что в него вошло апостольское собрание изречений или свидетельств, то были ли основания назвать его позже именем собирателя изречений? Трудно найти аналогию такого процесса. Но более вероятным будет предположить, что Евангелие существовало анонимно и никто не имел ни малейшего представления об авторстве хотя бы одного из его источников. Согласно этой теории предание о том, что Матфей что–то написал сам, существовало в том же месте и в то же время, что и анонимное Евангелие, а позже его некритически приписали Матфею. Но остается неясный, что же именно написал Матфей. Можно также предположить, что сначала автором Евангелия считался Матфей, так как один из основных источников Евангелия был написан Матфеем. Хотя это предположение более вероятно, чем два первых, оно также не имеет веских доказательств и подтверждающих ее документов и поэтому трудно объяснить исчезновение этого источника.