Гипотеза, согласно которой эта глава представляла собой все Послание или часть его, отправленное не в Рим, а в Ефес, основывается на следующих предположениях:

1. Павел никогда не был в Риме и все же посылает приветствия многим членам Римской церкви, что считается маловероятным. Но это было бы совершенно естественный, если бы эти приветствия были посланы церкви в Ефесе, в которой он трудился около трех лет. Кроме того, никто из названных в этой главе лиц нигде больше не упоминается в последующих Посланиях, которые, как общепризнанно, были посланы из Рима, т. е. в тюремных Посланиях.

2. Прискилла и Акила и их церковь упоминаются в Первой Послании к Коринфянам, 16.19, написанном незадолго до Послания к Римлянам, но в то время Акила и Прискилла находились в Ефесе. Ко времени, когда Павел пишет церкви в Риме, прошло не более двух лет, и они не только переехали со своими домочадцами в Рим, но и основали там другой христианский центр. Вместе с тем, когда писалось Второе Послание к Тимофею, они снова находились в Ефесе.

3. Епенет (16.5) называется «начатком Ахаии для Христа», и это было бы понятный, если бы он был в то время в Ефесе, а не в Риме[1276].

4. Считается, что Фива, которую Павел просит принять в 16.1–2, могла быть скорее всего послана им с такой рекомендацией в церковь, которую он знал, чем в ту, которой никогда не был.

5. Считается, что тон предостережений в 16.17–19 не соответствует тону остальной части Послания, в котором Павел пишет об отношениях между евреями и язычниками (ср. 15.1–13). Предостережения же в 16.17–19, очевидно, направлены против той формы антизаконничества, которая, как известно, процветала в Ефесе.

6. Гл. 15 заканчивается так, как будто представляет собой заключение письма, что поддерживает мнение о том, что последняя глава была добавлена позже при передаче Послания.

По мнению некоторых ученых все эти факты подтверждают гипотезу, что сначала эта глава была послана в Ефес, но затем была добавлена к Посланию к Римлянам, когда письма Павла были собраны в один сборник[1277]. Однако в действительности основания для этой гипотезы менее убедительны, чем может показаться на первый взгляд, как это показывают следующие противоположные мнения:

1. Не было бы ничего удивительного в том, если бы множество приветствий было послано не такой хорошо известной Павлу церкви, как в Ефесе, так как единственный случаем, когда Павел посылает так много личных приветствий является Послание к Колоссянам, т. е. церкви, в которой он никогда не был. Очевидно, он не считал нужный кого–либо выделять в церкви, которую хорошо знал, так как считал всех христиан своими друзьями. Но в такой церкви, как в Риме, в которой его лично не знали, это могло бы показать, как много отдельных христиан, находящихся там, хорошо его знали раньше. То, что апостол не упоминает никого из названных лиц в гл. 16, ни в одной другом Послании, не должно вызывать удивления, потому что большинство из них не были его ближайшими сотрудниками и, по всей вероятности, не имели никакого контакта с теми церквями, которым он позже писал.

2. В то время можно было без большого труда посещать имперскую столицу, что делает не столь уж невероятным, как может показаться на первый взгляд, что так много знакомых Павла эмигрировало в Рим[1278]. Положение Акилы и Прискиллы также подтверждает эту возможность. То, что, как в Риме, так и в Ефесе, у них была домашняя церковь, предполагает что они были состоятельными людьми. По мнению Додда[1279] они, по всей вероятности, имели свое торговое предприятие одновременно в обоих городах. По указу императора Клавдия они вынуждены были уехать из Рима, но это отнюдь не означает, что они должны были закрыть там свои предприятия. Достаточно было назначить нееврейского управляющего.

3. Очевидно, нет причин для того, чтобы первый уверовавший в Азии должен был там оставаться, и поэтому упоминание Епенета ничего не объясняет. Если он перебрался в Рим, то становится совершенно понятно, почему Павел приветствует его, так как апостол с большой теплотой мог вспоминать услуги, которые ему оказал этот первый обращенный. Определение «начаток» естественно могло ассоциироваться у Павла с этим христианином[1280].

4. Случай с Фивой не означает, что Павел скорее всего писал церкви, которая его знала. Это было бы возможный только в том случае, если бы писатель был незаметной фигурой, о которой данная церковь ничего не знала. Но тогда, если Павел не имел такого авторитета, чтобы кого–либо рекомендовать церкви, которой он был неизвестен, он также не мог бы писать ей столь авторитетно, как он это делает в главах 1–15.

5. Предостережение о возможной разделении не более убедительно. Действительно, такие проблемы не ставятся перед Римской церковью, кроме как в Рим. 16, тогда как в Деян. 20.19, 29 автор предсказывает такую ситуацию в Ефесе, которая близко напоминает описанную в Рим. 16.17–19. Однако это отнюдь не доказывает, что эти слова не могли относиться к Риму, если, конечно, не считать, что подобное положение не соответствует характеру церкви, описанному в первой части Послания. Во всяком случае эту проблему можно было бы вообще исключить, если бы подобные лжеучителя представляли собой незначительную угрозу. С другой стороны, можно возразить, что слова предостережения Павла потеряли бы всякий смысл, если бы эти люди были вообще неизвестны читателям[1281]. В данном случае они едва ли могли бы заметить их и отвергнуть их учение (Рим. 16.17). Более того, Додд[1282] предполагает, что, возможно, в первой части Послания Павел скрупулезно следует фактам, но в конце он сам добавляет свое пастырское предостережение против этих учителей. Это могло бы объяснить внезапное изменение тона, потому что Павел хорошо помнил борьбу, которую ему пришлось вести с подобными лжеучителями в других церквях.

6. Можно допустить, что ст. 15.33 мог бы служить заключением Послания, но ни одно другое Послание ап. Павла так не заканчивается.

Помимо неубедительного характера фактов, приведенных в поддержку Ефеса, мнение, что глава 16 представляла собой изначально рекомендательное письмо для Фивы[1283], подверглось острой критике Литцмана[1284], который считает это невозможный до появления почтовых открытою Две альтернативные гипотезы не на многим больше способны прояснить ситуацию. Если Рим. 16 представляется только фрагментом утерянного письма к ефесянам, то такая гипотеза становится еще более гипотетической, потому что возникают непреодолимые трудности при попытке объяснить сохранение приветствий и утерю Послания. С точки зрения здравого смысла, скорее всего, могло произойти обратное. Согласно другой гипотезе, Павел вложил в письмо к римлянам рекомендательное письмо для Фивы и оба их послал в Ефес. Однако не сделал же он этого, когда хотел, чтобы колоссяне прочли письмо, отправленное лаодикийцам, хотя надо признать, что в последнем случае близость церквей делала подобную подмену письмами правдоподобнее, чем в случае с Римом и Ефесом.

Дополнительные аргументы в пользу предназначения гл. 16 для Римской церкви пытались найти в именах в приветствиях Павла, которые соответствовали найденный в римских надписях. Список соответствий имен производит сильное впечатление[1285], но он подвергся критике на том основании, что многие из этих имен очень часто встречаются во всем римском мире и имеются как в надписях самого города Рима[1286], так и провинций. Этот факт имел бы значение только в том случае, если бы можно было показать какую–либо связь между этими именами и римским христианством. Только такие имена, как Руф, Наркисс, Аристовул, Амплий и Нирей, обнаруженные в римских надписях, можно было бы отождествить с Римской церковью (как в Рим. 16).

Так как есть только одно имя, которое связано с Ефесом и которое никак не связано с Римом (т. е. Епенет), и так как другие данные говорят скорее всего в пользу Рима, вывод А. Гарнака[1287], что теория в пользу Ефеса — это «слабо подтвержденная гипотеза», представляется совершенно правильный. Ни один манускрипт не подтверждает существования когда–либо Послания без последней главы, несмотря на предположительно сложную текстуальную историю, повлиявшую на окончание Послания. Папирус Честера Бетти, единственный ранний манускрипт, в котором доксология стоит в конце гл. 15, заканчивается гл. 16, тем самым его нельзя использовать в качестве аргумента. Кроме того, теория в пользу Ефеса ничего не дает для разрешения текстуальных проблем двух последних глав, а наоборот, вносит только еще большую путаницу.