Как мы сказали выше, считается, что до Второго Послания было написано три письма, но это мнение противоречит традиционному толкованию 2 Кор. 2.4. Всегда считалось, что письмом «от скорби» было Первое Послание.

1. Могло ли «письмо от скорби» быть Первым Посланием к Коринфянам? Обычно считается, что едва ли слова «великая скорбь», «стесненное сердце» и многие слезы» описывали состояние Павла, когда он писал Первое Послание. Эти выражения предполагают время глубокого эмоционального потрясения, что не очень видно из этого Послания. Несомненно, что о некоторых проблемах ему трудно было писать, как, например, о распутстве и тяжбах (1 Кор. 5–6), хотя он говорит о ней относительно сдержанно. Если имеется ввиду Первое Послание, то апостол, должно быть, вспомнил свои субъективные реакции, когда писал это Послание, хотя иногда он тщательно и скрывал их. Кроме того, 2 Кор. 7.8 ясно указывает, что письмо это не только огорчило читателей, но и что апостол был огорчен, что послал его. Однако трудно поверить, чтобы он испытывал такое глубокое огорчение по поводу того, что послал Первое Послание, хотя это и не совсем невозможно, но наши данные не позволяют нам утверждать этого. Некоторые ученые считают, что такое заявление, как 1 Кор. 5.5, в котором блудник должен быть предай сатане, было достаточный, чтобы вызвать у него огорчение, особенно если он теперь узнал о раскаянии блудника и глубокой скорби из–за наказания, которое ему предназначалось. Теперь считается, что блудник в 1 Кор. 5 и в 2 Кор. 2 — это одно и то же лицо, но современные ученые обычно отвергают такое предположение на том основании, что блудник в 2 Кор. 2, очевидно, согрешил лично против апостола (ср. стихи 5 и 10). Тем не менее всегда есть возможность, что в обоих Посланиях имеется в виду одно и то же лицо, особенно если учесть, что так до сих пор твердо считают христианские толкователи[1361].

2. Сохранилось ли частично «письмо от скорби» в 2 Кор. 10–13? Если согласиться с современной точкой зрения, что Первое Послание полностью отличается от «письма от скорби», то должны ли мы считать, что последнее утеряно? Многие ученые[1362] полагают, что оно частично сохранилось в 2 Кор. 10–13. Эта теория основывается на следующих факторах:

(1) Изменение тона. В первой части Послания (главы 1–9) апостол пишет, что он с радостью узнал об изменении поведения коринфян. Они больше не враждуют и, видимо, восстановлены прежние дружеские отношения. Но последние главы написаны в тоне обличения и самозащиты. Поэтому считается, что эти два раздела не соответствуют друг другу. Эта точка зрения была предложена еще в XVIII веке И. С. Землером, который считал главы 10–13 следующим посланием. И только через сто лет Хаусрат[1363] выдвинул точку зрения, что главы 10–13 предшествовали главам 1–9. Эта точка зрения получила широкое признание среди таких английских ученых, как Кеннеди[1364], мнение которого разделяют многие другие ученые.

Проблема возникает в связи с тем, мог ли апостол, уже выразивший как радость по поводу успеха своего предыдущего строгого письма, как и огорчение, которое он испытал, написав это строгое письмо, закончить следующее письмо такими обличительными выражениями в свою защиту, как в 2 Кор. 10–13. Многие ученые считают это маловероятным, и контрастом между этими двумя разделами нельзя пренебрегать[1365]. В первой разделе есть различные намеки на еще сильную оппозицию против учения и авторитета ап. Павла. В 1.17 и далее он приводит сильные доводы в свою защиту, тогда как в 2.6 говорит, что согрешивший был наказан многими, предполагая тем существование немногих, которые, по–видимому, не были согласны с авторитетный заявлением Павла по поводу этого случая. Еще многие искажают Слово Божие (2.17; 4.2–5) и есть такие, которые хвалятся своим положением (5.12), и такие, которые считают, что апостол «выходит из себя» (5.13). Это предполагает, что в главах 1–9 речь идет о том, что не все коринфяне признали авторитет Павла. Он радуется, что большинство на его стороне, а это бесспорно было большим шагом вперед, но ему предстоит еще иметь дело с опасный меньшинством.

Эта гипотеза была подвергнута сильной критике на том основании, что если сам Павел никак не объясняет причину изменения своего тона, то так могли понять ее читатели. Почему после увещеваний примириться, он вдруг стал их обличать? Разве это не усилило бы их враждебности к нему?[1366] Поэтому считается психологически невозможный сочетание этих двух разделов в одном и том же письме. Однако эти возражения не учитывают два фактора. Коринфские христиане, так близко принявши к сердцу прежние упреки Павла, не сомневались бы в необходимости этих разных разделов Послания. Они сами покончили бы с меньшинством и радовались бы утверждению авторитета апостола. Таким образом местонахождение данного отрывка представляется единственно возможный[1367]. Другим фактором является неубедительный характер любой ссылки на психологический элемент в данном случае, потому что, как мы знаем, апостол иногда воздерживался от слов осуждения в конце послания. То же самое можно сказать о Послании к Филиппинцам, где изменение тона в гл. 3 заставило некоторых ученых видеть в нем два письма, не отдавая должного внимания психологическому складу ума апостола. Он естественно сначала бы обратился с теплыми словами к верным членам Церкви, а потом только обрушился бы на своих постоянных противников[1368]. Обратный порядок был бы грубейшей ошибкой.

Согласно другой точке зрения на изменение тона, Павел получил еще более тревожное известие, после того как закончил первый раздел Послания[1369]. Возможно это и так, но ни о каком другом источнике информации, кроме как от Тита, ничего не говорится во втором разделе Послания. И предположение Литцманна[1370], что бессонная ночь могла быть причиной изменения тона, маловероятно, потому что, хотя мы и знаем, что Павел был человеком настроения, у нас нет никаких доказательств, чтобы он позволил своим чувствам зайти так далеко, дабы выразить свое раздражение в столь резких обличительных выражениях.

Скорее можно на психологических основаниях предположить, что апостол с Самого начала решил пренебречь строгие слова на конец Послания. Либо он внезапно усомнился в подлинности изменения их поведения и решил закончить письмо на строгой ноте.

(2) Ссылки на посещение апостола. Есть три пары отрывков, которые приводятся в подтверждение мнения, что главы 10–13 предшествовали главам 1–9[1371]. Для удобства сравнения мы приведем их в параллельных столбцах:

«И готовы наказать всякое непослушание, когда ваше послушание исполнится» (10.6)	«Ибо я и для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всем ли вы послушны (2.9)
«Когда опять приду, не пощажу» (13.2)	«Щадя вас, я доселе не приходил в Коринф» (1.23)
«Для того я и пишу сие, в отсутствии, чтобы в присутствии не употребить строгости (13.10)	«Это самое и писал я вам, дабы пришед, не иметь огорчения» (2.3)

Это сравнение показывает, что слова в первой разделе Послания относятся к будущему, а во втором — к прошлому. Если поставить эти две группы в обратной хронологической порядке, то тогда можно предположить одно и то же посещение. Хотя многое и говорит в пользу этой теории, считать ее решающей нельзя, потому что возможно и другое толкование этих трех пар ссылок. Так, сравнение показывает, что в 1.23 Павел заканчивает объяснение изменения своих планов после «посещения с огорчением», тогда как в 13.2 он говорит, что со всей строгостью отнесется к тем, кто еще продолжает упорствовать, и предполагает прийти в Коринф из Македонии. Сравнение 2.3 с 13.10 несомненно говорит в пользу предложенной гипотезы, так как в 2.3 и далее он ссылается на прежнее «письмо от скорби», а 13.10 предполагает настоящее. Но так как в обеих частях Павел говорит о посещении в будущей и, следовательно, после «посещения с огорчением», естественно предположить, что 2.3 предполагает утерянное письмо, а 13.10 — настоящее (Второе Послание), и тогда это значит, что Павел просто повторяет свое желание прийти к ним с миром. А также нет причин помещать 10.6 перед 2.9, так как контекст последнего не предполагает, чтобы их послушание теперь было полный. Однако, если в 2.9 апостол говорит, что в своем прежней письме он хотел получить доказательства их послушания, то вполне можно думать, что полученный им ответ не до конца удовлетворил его, и он все еще надеется на их полное послушание в 10.6[1372].

Другая проблема связана с географический местонахождением апостола. В 10.16 Павел выражает намерение проповедовать Евангелие «далее вас», что, как считается, было бы более понятный, если бы он в это время был в Ефесе и собирался идти на восток (как это было, когда он послал свое «письмо от скорби»), чем если бы он был в Македонии, как это несомненно было, когда он писал главы 1–9 (ср. 2.13; 7.5; 9.2). Этот аргумент выглядит убедительным, но если мы будем скрупулезно придерживаться нашего толкования слов Павла, то он может нарушить целостность Послания. С ним можно согласиться только в том случае, если мы будем иметь другие сильные доказательства в пользу того, что 10–13 были написаны до 1–9 из Ефеса[1373].

(3) Разный подход к саморекомендации. Некоторые утверждают, что в 3.1 («Неужели нам снова знакомиться (с вами)?») апостол отказывается от того, чтобы рекомендовать самого себя, тогда как в главах 10–13 он изо всех сил старается рассказать о себе[1374]. В стихе 5.12 апостол ясно говорит: «Не снова представляем себя вам». Так как в обоих этих случаях в первой разделе Послания употреблено слово «снова» (πάλιν /раііn/), вполне возможно, что Павел имеет здесь в виду главы 10–13, посланные ранее. Но стих 3.1 несомненно отражает практику некоторых из этих коринфских противников Павла иметь при себе рекомендательные письма, которую сам Павел сильно осуждает. И действительно он не видит в этом необходимости, так как сами коринфяне являются его рекомендацией. Ту же мысль мы находим в 5.12. Но в главах 10–13 он обращается к тем, кто продолжает противиться ему и оспаривает его права. К таким людям подход естественно должен быть другим.

Ниже мы увидим, что, хотя эти причины для отнесения глав 10–13 к раннему периоду отношений Павла с коринфянами и могли бы говорить в пользу предложенной гипотезы, они ничего не разъясняют[1375]. Существуют два других соображения, которые снижают ее правдоподобность.

Во–первых, чем в таком случае тогда можно объяснить упоминание в 12.18 о прежней посещении Тита?[1376] Это не могло относиться к тому времени, когда Тит передал «письмо от скорби», потому что это должно было бы произойти до того, как были написаны главы 10–13. Разные попытки считать употребление времени аорист в этом стихе эпистолярным не смогли объяснить вопроса: «Тит воспользовался ли чем от вас?». Более естественный было бы думать, что здесь имеется в виду предыдущее посещение, когда Тит передал «письмо от скорби»[1377]. По–видимому он вернулся с известием об улучшении ситуации в Коринфской Церкви, и Павел послал его снова со Вторым Посланием. В таком случае трудно понять, как главы 10–13 могли входить в «письмо от скорби».

Во–вторых, как следует из отрывка 2.1 и далее, причиной «письма от скорби» мог быть поступок какого–то одного человека, однако об этом ничего не говорится в 10–13. Если эти главы входили в «письмо от скорби», то единственный объяснением может быть только то, что об этом человеке было сказано в той части письма, которая теперь утеряна, а это могло произойти либо случайно, либо преднамеренно, так как этот человек еще был жив. Но с таким предположением можно согласиться только в том случае, если все другие попытки найти объяснение ничего не дадут. И, по–видимому, более естественный будет предположить, что все «письмо от скорби», а не самая его длинная часть, было утеряно[1378]. И отсутствие явного сходства между 2.3 и далее и 10–13 говорит против этой предложенной гипотезы[1379]. Кроме того, если бы 10–13 предшествовали 1–9, то несомненно, что в 1–9 было бы какое–то упоминание противников, о которых речь идет в гл. 10–13, но никаких убедительных доказательств этому мы не имеем[1380].

В заключение надо отметить, что отсутствие рукописных свидетельств в пользу этой гипотезы делает ее весьма неубедительной, хотя и можно согласиться с тем, что уже на ранней стадии эти два письма 10–13 и 1–9, существовавшие в виде фрагментов, были объединены в одно письмо. Для объяснения обратного порядка Кеннеди[1381] высказывает предположение, что редактор писем поставил их в этом порядке потому, что гл. 10 предполагает посещение, а гл. 9 его предсказывает. Моффатт был более откровенный, когда писал, что «здесь, как и всюду в древней литературе, причины такого редактирования непонятны для современного критика»[1382]. Но современный критик сам разделяет гипотезу редактирования, и его затруднение объяснить причины вполне понятны. Может быть, именно сами эти трудности являются причинами сомнительности данной теории. Во всяком случае гипотезы, требующие такого сложного редакторского метода, менее убедительны, чем те, которые не требуют его. Данная гипотеза предполагает сохранение двух подлинных посланий, в которых отсутствовали конец одного и начало другого[1383]. И только благодаря тому, что эти два разрозненных фрагмента так подошли друг к другу или были так искусно соединены в одно послание, создалось, по крайней мере, впечатление целостности, которая, во всяком случае до XVIII века, не подвергалась сомнению[1384].

3. Утеряно ли теперь «письмо от скорби?»

Если отвергнуть отождествление «письма от скорби» с Первый Посланием и считать недостаточными основания для предположения, что часть его сохранилась в 2 Кор. 10–13, то единственной альтернативой является то, что это послание теперь утеряно. Несомненно, были и другие письма Павла, которые теперь утеряны (как, например, письмо к Лаодикийцам, Кол. 4.16), и поэтому нет оснований полагать, что сохранилась вся переписка Павла с коринфянами или ее часть. Эта гипотеза более убедительна, чем другие, хотя она и ничего не дает нам для выяснения содержания Послания. Можно предположить, что, так как оно касалось какого–то личного противника апостола, оно не представляло собой общего интереса, чтобы его сохранять.

4. Цель «письма от скорби»

Решение вопроса цели этого письма будет зависеть от точки зрения на его отождествление с 2 Кор. 10–13. Если признать их отождествление, то тогда должно было быть, по крайней мере, две цели. Оно должно было касаться проблемы противника, упомянутого в 2 Кор. 2.5 и далее, и быть написано с особой целью обосновать авторитет апостола, как на это явно указывает обличительная речь в 10–13. Положение Павла было подвергнуто сильному сомнению, так как он отказался от поддержки, как будто бы это было достаточный доказательством того, что он не имел на это права и поэтому не был истинным апостолом. Его соперники могли похвалиться большими заслугами, чем он. Эти обвинения заставили апостола говорить о своих собственных преимуществах, включая и откровения, которые он получил[1385]. Некоторые ученые считают, что эта защита была связана с ранее упомянутый противником Павла, который и был главной причиной беспокойства апостола. Но утверждать это мы не можем, и вполне возможно, что этот мятежник, или мятежники, был христианином из евреев.

Если отвергнуть отождествление «письма о скорби» с 2 Кор. 10–13, то его содержание можно предположить только на основании ссылки в 2 Кор. 2.1 и далее и исторической ситуации, к которой оно было обращено. Если оно было следствием «посещения с огорчением», то его целью было объяснение недоразумений, которые вызвали у Павла сильное огорчение и заставили его поспешно уйти из Коринфа. По всей вероятности, он был открыто оскорблен перед всей церковью кем–то, кто не признал его авторитета, так как 2 Кор. 2.10 естественно предполагает самого Павла. Очевидно, коринфяне настолько поддерживали этого оскорбителя Павла, что ему ничего не оставалось как поспешно уйти. «Письмо от скорби», должно быть, было написано от возмущения, и апостол передал его через Тита с трудной миссией уладить ситуацию. С этим предположением можно согласиться только в том случае, если признать, что предыдущее «посещение с огорчением» произошло после Первого Послания к Коринфянам.