1. Личные сведения

Те, кто считает, что Лука был автором Деяний, основываются на самой правдоподобной гипотезе о происхождении источника его информации, по крайней мере, для основной части книги[1195]. Так как считается, что автором был один из спутников Павла, он должен был иметь непосредственный доступ ко всей необходимой информации, записанной в 9.1–31; 11.25–30; 12.25 — 28.31. Что же касается остальной части книги, то об источнике информации можно только догадываться, но существует ряд гипотез, которые могут оказаться правильными. Так, несомненно, что Лука знал Марка, потому что оба они были с Павлом, когда он писал свое Послание к Колоссянам (Кол. 4.10, 14), и от него Лука мог получить много полезных сведений о первых днях Церкви в Иерусалиме. Так как в Деян. 12.12 говорится, что дом матери Марка был местом собрания для молитвы, можно справедливо предположить, что его дом был постоянный местом встречи не только для христиан вообще, но и для апостолов. Поэтому Лука мог узнать о событиях, произошедших до совещания в Иерусалиме (Деян. 15).

Если, как полагают некоторые ученые, дом Луки был в Антиохии, то он несомненно знал очевидцев, которые могли ему многое рассказать об истории антиохийского христианства, и знаменательно, что Лука много говорит о событиях в Антиохии. Это позволило некоторым ученый предположить существование особого антиохийского письменного источника. Кроме того, в Кесарии находились Филипп и его дочери, которые приняли Луку и Павла (Деян. 21.8) и от которых Лука мог многое узнать о событиях, записанных в Деян.6.1 — 8.3, так как Филипп был связан со Стефаном в вопросах управления и служения. Около того же времени Лука жил у Мнасона Киприянина, который называется одним из первых учеников[1196] (Деян. 21.16). Кроме того, среди них был еще дядя Марка Варнава, которого хорошо знали в Антиохии, и, если Лука был родом из Антиохии, то и он должен был хорошо его знать, но в любом случае Павел мог рассказать Луке об участии Варнавы в событиях раннехристианской истории. Благодаря прямому контакту с этими христианами и остальными близкими друзьями Павладакими как Сила, Тит, Тимофей, Тихик, и со многими неназванными очевидцами[1197], Лука мог получить от них все сведения для своего повествования.

Несмотря на обоснованный характер этих гипотез, многие ученые отвергли их в пользу письменных источников. Те, кто отвергает авторство Луки для всей книги, исключают для себя альтернативу, если признают историчность основного материала в повествовании. И тем не менее не следует исключать личных воспоминаний из теорий письменных источников, если допустить, что они основываются на достоверной материале. С другой же стороны, некоторые защитники изложенных ниже теорий признают авторство Луки, но не удовлетворены исключительно теорией устных источников.

2. Сочетание письменных и устных источников

Так как Книга Деяний состоит из двух частей, в которых все внимание сосредоточено на двух великих личностях, Петре и Павле, неудивительно, что появились теории, которые сочетают письменный источник для первой части с устный или личным источником для второй[1198]. По мнению Вейсса[1199], первая часть является более гебраистической, чем вторая, и поэтому он считает, что эта первая часть отражает еврейско–христианскую историю ранней Церкви, начиная с совещания в Иерусалиме. Эта идея оригинального еврейского или арамейского источника проходит красной нитью в труде Торрея[1200], по мнению которого, главные трудности в Деян. 1–15 разрешимы, если их считать неправильный переводом семитизмов. Эта точка зрения была опровергнута[1201], хотя затем в видоизмененной форме получила некоторое признание[1202].

Тесно связанной с этой теорией является точка зрения, что первая часть Деяний была изначально продолжением Евангелия от Марка, написанная Маркой, но потом была заимствована и видоизменена Лукой[1203]. Либо Лука имел это Евангелие, когда писал Деяния, либо сознательно или несознательно уподобил дела апостолов делам Иисуса»[1204]. Главной трудностью любой теории, которая основывается на предположении о более сильной арамейском влиянии в одной части по сравнению с другой, является общий стиль и язык всей книги. Если же, конечно, Лука использовал свои источники, придав им свой стиль, то такой феномен возможен. В то же время М. Блек не считает арамейскую терминологию достаточный аргументом в пользу арамейского источника[1205], хотя и допускает эту возможность в речах Петра и Стефана.

3. Сочетание дублирующих друг друга источников

Главный сторонником теории, согласно которой в первой части Деяний были использованы два параллельных источника, был Адольф Гарнак[1206]. Он предлагает обозначить один источник буквой А, а второй — буквой В: 1, 2 (В), 3.1 — 5.16 (А), 5.17–42 (В), 6.1 — 8.4 (Иерусалимско–Антиохийский источник), 8.5–40 (А), 9.1–30 (источник об обращении Павла), 9.31 — 11.18 (А), 11.19–30 (Иерусалимско–Антиохийский источник), 12.1–23 (А), 12.25 — 15. 35 (Иерусалимско–Антиохийский источник). Эта теория Гарнака основывалась, главный образом, на различиях в повествованиях, неточностях и даже на противоречиях. Так, он находит много материала в своем источнике В, который считает дубликатом источника А (например, сошествие Святого Духа в Деян. 2 и 4), и поэтому он приходит к выводу, что материал источника В был исторически бесполезным. Большая же часть источника А исходит из Иерусалимского предания, хотя некоторые его части ведут свое происхождение из Кесарии (например, 8.8–40; 9.29–11.18; 12.1–24).

Теория Гарнака в ее различных модификациях получила широкое признание среди ученых, разделявших его предположения[1207], но после ослабления внимания к второстепенный проблемам источников, а также после появления тенденции приписывать каждое видимое расхождение другому письменному источнику, его влияние сильно ослабло. Основа этой теории была подвергнута сильной критике со стороны Иоахима Иеремиаса[1208] на том основании, что дубликаты могут иметь разное толкование, что верно для большинства случаев предполагаемых аналогичных повествований в библейской критике. По мнению Иеремиаса, эти повествования дополняют, а не повторяют друг друга. Существует сильный критический принцип, которому мало кто следует, что там, где возможно объяснение, основанное на тексте, как мы его имеем, его следует предпочесть догадкам, основанный на предполагаемых противоречиях. И согласно этому принципу теорию Гарнака следует считать неверной.

4. Сочетание дополнительных источников

Не все приверженцы мнения о том, что в основе первой части Деяний лежит более чем один источник, согласны с теорией Гарнака в том, что касается относительно ее содержания и критических принципов. Оставляя в стороне идею дублирующих друг друга источников, некоторые ученые, тем не менее, нашли несколько источников, которые составили первую часть книги. Главные теории такого типа были предложены Л. Серфо и Э. Трокме. Первый[1209] считает 2.41 — 5.40 описательный документом, к которому были добавлены несколько других групп преданий, одни — галилейские, другие — кесарийские и один — так называемое «эллинистическое досье»; частично письменные, частично устные[1210].

Трокме[1211] предлагает очень сходную с предыдущей теорию, согласно которой главы 3–5 основаны на однородной документе, который Лука видоизменил и расширил. Кроме того, были использованы и другие документы, из которых один содержал географический материал и вошел в гл. 2, другой — поучения, третий–эллинистический источник, который вошел в 6.1–7 и т. д. Согласно этой теории, Лука имел несколько источников, многие из которых представляли собой небольшие фрагменты из преданий и которые он соединил в одно целое. И здесь также предположение о множестве письменных источников снижает вескость этих теорий[1212]. Тем не менее, если подобные теории верны, то они могут только усилить наше восхищение литературными способностями Луки, который сумел создать впечатление целостности всей книги.

5. Теория Антиохийского источника

Большинство из рассматриваемых здесь теорий тем или иным образом считает Антиохию источником информации о ранней Церкви. Для теорий некоторых ученых Антиохийский письменный источник является основный. Эта теория получила широкое признание[1213], но здесь достаточно будет сказать только о двух ее современных сторонниках. Так, И. Иеремиас[1214] начинает с Деян. 6.1 и приходит к выводу, что некоторые части накладываются одна на другую, и если их изъять, то оставшийся материал представляет собой Антиохийский источник, вошедший в 6.1; 8.4; 9.1–30; 11.19–30; 12.25 — 14.28; 15.35 и далее. Но гипотеза однородного источника не имеет убедительного основания для довольно произвольного изъятия всех чужеродных элементов. Кроме того, трудно поверить, чтобы источник начинался в 6.1 без каких–либо указаний на предыдущую историю Иерусалимской Церкви[1215]. Одним из самых сомнительных выводов теории Иеремиаса является датирование совещания в Иерусалиме временем до первого миссионерского путешествия.

К. Р. Бультман[1216] разделяет мнение А. Гарнака и И. Иеремиаса, но отличается от них обоих тем, что видит продолжение Антиохийского источника в гл. 16, и возможно до гл. 28, а в главах 13 и 14 — только частичное его использование. В то же время он, очевидно, предполагает два документа, которые были связаны с Антиохийской Церковью и, по–видимому, имелись в ее архиве. По этой теории Антиохийская Церковь составила своего рода летопись своей ранней истории, что вполне возможно, несмотря на возражение Генхена[1217], что христиане и не думали писать свою историю для будущего поколения.

6. Теория источника «путевых заметок»

В значительной степени под влиянием школы «истории форм» появилась теория, которая не допускает возможности использования источников для первой части Книги Деяний. В этой части внимание сосредотачивается на небольших разделах, в которых предание передавалось до того, как было записано в книге Деяний. Интерес к источникам поэтому был обращен, главный образом, ко второй части (13.4–14.28; 16.1 — 21.26), где описание путешествий Павла основывается на источнике «путевых заметок». Такого мнения придерживается М. Дибелиус[1218]. Идея источника «путевых заметок» не нова, так как «мы–разделы» предполагают такую возможность, особенно если автора Деяний не считать спутником Павла. Но Дибелиус не связывает свой источник с «мы–разделами» и объясняет последние просто как прием, использованный Лукой, чтобы показать, что он был с Павлом. Таким образом теория Дибелиуса в какой–то мере близка первому типу теорий источников, т. е. личным сведениям, но она в корне отличается от нее тем, что Дибелиус не считает «мы» указанием на источник, принадлежащий Луке. Тем не менее он считает необходимый выделить этот источник, считая, что здесь был использован какой–то непоучительный материал и видна явная непоследовательность, что, по его мнению, указывает на источник, а не на личные воспоминания или местное предание[1219]. Стараясь показать целесообразность «документа путевых заметок», Дибелиус полагает, что он мог бы быть полезен, если бы необходимо было повторить одно и то же путешествие[1220]. Но неубедительный характер этого предположения не позволяет увидеть истинных мотивов, потому что едва ли Павлу нужны были путевые заметки, чтобы вспомнить, где он был, особенно что касается тех мест, где он основал Церкви.

Ниже мы увидим, что единственный оправданием этой теории является то, что она пытается объяснить наличие несущественных подробностей и расхождений. Но если автором был Лука, в чем Дибелиус не сомневается[1221], то трудно понять, какой смысл приписывать их редакторской работе Луки, а не его личным воспоминаниям. По крайней мере, расхождения зависят от толкования[1222] и могут быть тем или иным образом объяснены, а несущественные подробности — это неотъемлемая часть личного повествования[1223].

7. Теория вымысла

Множество самых разнообразных теорий в той или иной степени приписывают всю Книгу Деяний или только ее часть литературному таланту и воображению писателя. Мы уже указывали выше, что «мы–разделы» считаются некоторыми учеными литературный приемом, основанной на вымысле. Но идея, что все путевые заметки являются вымыслом, имеет своих сторонников. Наиболее значительной представляется теория Г. Шилле[1224], который считает, что те разделы, в которых даются сведения о путешествиях Павла, состоят из четырех географических блоков (13–14; 16–18; 19–20; 21 и далее) и являются просто литературный вымыслом. Кроме того, в повествованиях имеется множество ошибок, которые доказывают, что у автора не было никакого источника. По мнению Шилле Лука мог иметь в своем распоряжении какие–то предания, но при написании своей книги он внес в нее и материал из своих путевых заметок. Теория Дибелиуса оказала влияние на Г. Шилле, пришедшего к скептицизму относительно историчности Деяний, так как он считает, что путевые заметки в Деяниях больше соответствуют миссионерской политике, нашедшей свое отражение в Дидахе, а не принятой в апостольский век, не видя, что Дидахе с их советом оставаться в одной месте не больше одного дня не ставит проблемы более длительного пребывания на одной месте, необходимого для основания Церквей.

8. Теории последовательных редакций

Как и в отношении других новозаветных книг, относительно Деяний был выдвинут ряд редакционных гипотез. Многие, о которых мы уже говорили, зависят от редакционного процесса, но Г. Залин[1225] недавно предложил теорию, согласно которой процесс публикации Евангелия от Луки и Деяний Апостолов прошел три стадии: (1) еврейско–христианское писание, представляющее собой Евангелие от Луки–Деяния, Лук.1.5–Деян.15.41, частично еврейско, частично арамейское; (2) греческое пересмотренное издание и его адаптация к суду над Павлом, сделанная, очевидно, самим Лукой; (3) более поздний редакционный процесс, который разделил всю книгу на две путей добавления заключения в Евангелие от Луки и введения в Деяниях. Никто не станет отрицать, что подготовка рукописи могла пройти несколько стадий, но любая теория, которая основывается на редакционном процессе, в значительной мере построена на догадках. И тот факт, что вся книга была написана на одной свитке, говорит против этой теории. Более естественный будет предположить, что она состояла из двух частей, написанных на отдельных свитках одинаковой длины[1226].

В этом краткой обзоре обращают на себя внимание два факта. Попытки выделить источники, которые использовал Лука, оказались несостоятельными, и едва ли какие–либо попытки в этом направлении смогут что–нибудь дать. Это значит, что идея личного знания Луки о событиях либо из его собственных наблюдений, либо от непосредственных очевидцев, в такой же мере оправданна, если не больше, как и противоположные предположения.

I. ТЕКСТ

Одна из самых интересных проблем в текстуальной критике касается первоначальной формы книги Деяний. Обсуждение этой проблемы выходит за рамки данной книги[1227], и мы можем дать здесь только самое краткое ей объяснение. «Западный текст»[1228] Деяний столь сильно отличается от других текстов, что это поставило вопрос о двух редакциях. Например, Ф. Бласс[1229] считает, что сам Лука подготовил две редакции, но эта точка зрения не получила широкого признания[1230]. Кларк[1231] же склонен считать «Западный текст» более оригинальный, чем общепризнанный текст, который он считает отредактированной формой первого. Но эта идея получила еще меньшее признание[1232]. Противоположная идея, которая заключается в том, что «Западный текст» является отклонением от оригинального текста, более правдоподобна.

Одной из модификаций теории Бласса является предположение, что в процессе последовательных пересмотров текста Лука сделал несколько черновиков и что какой–то из ранних черновиков мог лечь в основу «Западного текста», тогда как более авторитетная форма текста легла в основу «Александрийского» и других вариантов текста[1233]. Возможно, что сам автор не закончил редактирование всей книги.

По мнению такого авторитета, как сэр Ф. Кеньон[1234], без появления подтверждающих данных критик не может решить проблему текста: «Эта проблема должна быть решена согласно внутренним вероятностям применения методов введения или изъятия материала». Так как «Западный текст» длиннее «Александрийского», то, по мнению Кеньона, вставки в первом более вероятны, и сейчас мы ничего больше не можем сказать.

Попытки объяснить историю «Западного текста» путем ссылки на процессы перевода с арамейского документа были предприняты некоторыми учеными. Так, Торрей[1235] считает, что арамейская версия оригинального греческого текста появилась с целью привлечь внимание еврейских читателей к Евангелию от Луки и Книге Деяний. В соответствии с мнением Торрея многие модификации в Западной тексте привнесены в качестве вставок, для того, чтобы видоизменить текст, сделав его более приемлемым для подобных читателей[1236].

II. ЯЗЫК

В разделах, касающихся источников и текстуального предания, мы говорили о теории арамейского источника, использованного в первой части Деяний. Теория Торрея не получила широкого признания и критиковалась на том основании, что многие арамейские термины могли быть заимствованы из Септуагинты[1237]. Лука несомненно хорошо знал ее, но кроме того в восточных областях семитизмы часто встречались в койне (Koine)[1238].

Одной из особенностей евангелиста Луки, на которую часто указывается, является ритмичность его языка, особенно любовь к дублированию. Р. Моргенталер[1239] приводит множество случаев, в которых Лука дублировал отдельные слова, целые предложения и разделы, и это дублирование даже искажает концепцию всего его труда. Оно построено на принципе парных сочетаний. Несомненно, что Моргенталер зашел слишком далеко со своими примерами, за что он подвергся острой критике[1240], но если оставить в стороне его преувеличение, то остается достаточно данных, свидетельствующих о склонности Луки к дублированию.

Стиль Луки можно назвать хорошим, что отнюдь не подразумевает литературный стиль. Его можно было бы охарактеризовать скорее как хороший разговорный тип языка. Он был понятен читателям с любым уровней образования и поэтому прекрасно отвечал целям Луки[1241].

СОДЕРЖАНИЕ

I. ПРЕДИСЛОВИЕ (1.1–5)

В предисловии Лука соединяет эту Книгу с предыдущей.

II. ПЕРВЫЕ СОБЫТИЯ (1.6–26)

Вознесение (1.6–12). Ученики собираются в горнице и избирают преемника Иуды Искариота (1.13–26).

III. РОЖДЕНИЕ ЦЕРКВИ В ИЕРУСАЛИМЕ (2.1 — 5.42)

День Пятидесятницы (2.1–47); сошествие Святого Духа; слово Петра к уверовавшим. Исцеление хромого в храме; арест и возвращение Петра и Иоанна (3.1 — 4.31). Опыт общинной жизни; контраст в принесении дара между Варнавой, с одной стороны, и Аланией и Сапфирой — с другой (4.32 — 5.11). Исцеления и конфликт с властями (5.12–42).

IV. НАЧАЛО ГОНЕНИЙ (6.1 — 9.31)

Деятельность, суд и мученическая смерть Стефана; последующее общее гонение (6.1 — 8.3). Деятельность Филиппа в Самарии; его приведение ефиоплянина ко Христу (8.4–40). Обращение Савла; его возвращение в Иерусалим; общее процветание Церкви (9.1–31).

V. РАСПРОСТРАНЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА НА ЯЗЫЧНИКОВ (9.32–12.25)

Исцеление Петром Енея в Лидие и воскрешение Тавифы в Иопии (9.32–43). Обращение Корнилия; защита Петра перед Иерусалимскими христианами и их согласие принять язычников (10.1–11.18). Развитие событий в Антиохии: Варнава посылается из Иерусалима искать Савла, находит его в Тарсе и приводит в Антиохию; организация помощи голодающим (11.19–30). Гонения при Ироде: убийство Иакова; арест и избавление Петра; смерть Ирода и развитие Церкви (12.1–25).

VI. ПЕРВОЕ МИССИОНЕРСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ (13.1–15.41)

Отделение Варнавы и Савла (13.1–3). Деятельность на Кипре; обращение Павла Сергия; сопротивление Елима (13.4–12). Деятельность в Антиохии Писидийской (13.13–52). Деятельность в других городах — Иконки, Листре и Дервии — и возвращение в Антиохию (14.1–28). Совещание в Иерусалиме (15.1–29). Послание, доставленное Церкви в Антиохии; планы снова посетить Церкви, основанные во время первого путешествия и распри из–за Марка (15.30–41).

VII. ВТОРОЕ МИССИОНЕРСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ (16.1 — 18.23)

Тимофей присоединяется к Павлу при вторичной посещении Листры (16.1–5). Призыв из Македонии и путешествие в Филиппы (16.6–12). Деятельность в Филиппах (16.13–40). Деятельность в эфессалониках, Верии и Афинах (17.1–34). Деятельность в Коринфе (18.1–17). Краткое посещение Палестины и Антиохии (18. 18–23).

VIII. ТРЕТЬЕ МИССИОНЕРСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ (18.24 — 20.6)

Широкая деятельность в Ефесе (18.24 — 19.20). Планы Павла снова посетить Македонию и Грецию (19.21–22). Мятеж в Ефесе и уход Павла (19.23 — 20.1). Дальнейшая деятельность в Македонии и Греции (20.2–6).

IX. ПУТЕШЕСТВИЕ В ИЕРУСАЛИМ (20.7 — 21.17)

В Троаде: случай с Евтихом (20.7–12). Путешествие Павла в Милит и его слово к пресвитерам из Ефеса (20.13–38). Краткое посещение Тира (21.1–6). События в Кесарии: пророчество Агава (21.7–14). Прибытие в Иерусалим (21.15–17).

X. ПАВЕЛ В ИЕРУСАЛИМЕ (21.18 — 23.35)

События, приведшие к его аресту и приводу в синедрион (21.18 — 22.29). Павел перед синедрионом (22.30 — 23.10). Лисий отправляет Павла к Феликсу (23.11–35).

XI. ПАВЕЛ ПЕРЕД ФЕЛИКСОМ, ФЕСТОМ И АГРИППОЙ В КЕСАРИИ (24.1–26.32)

Обвинение и защита перед Феликсом (24.1–27). Фест представляет дело Павла (25.1–12). Разбор дела Павла Агриппой (25.13–26.32).

XII. ПУТЕШЕСТВИЕ В РИМ (27.1–28.31)

Описание путешествия и кораблекрушения (27.1–44). Гостеприимство на Мальте, где Павел избегает смерти от ехидны и совершает много исцелений (18.1–10). Павел прибывает в Рим и остается там под домашним арестом, проповедуя и наставляя (28.11–31).