Мы уже говорили об аналогичных отрывках у Матфея и Луки, но отсутствующих у Марка, и это приводилось как возражение против теории приоритета Марка. Но эти данные можно было бы считать подтверждением той теории, согласно которой Лука использовал Матфея (или наоборот), и тогда пропадает основание для существования «Q».[500]

Тем не менее согласиться с такой теорией трудно, потому что тогда становится непонятный, почему изменен порядок последовательности изречений Иисуса у Матфея. Это изменение могло быть вызвано желанием Луки сохранить исторический фон изречений, тогда как у Матфея порядок их был тематический, хотя такая теория предполагает, что у Луки были другие сведения о ситуации. И действительно, основная проблема расположения материала «Q» у Луки заключается в том, что у него она более естественная, чем у Матфея. Или, иначе говоря, тематическое расположение, будучи менее естественный, должно быть вторичным, и поэтому материал Матфея не мог быть основой для Луки. Несомненно, что первоначальный порядок материала «Q» имеет первостепенное значение[501]. Тогда приоритет Матфея и обоснованность существования «Q» теряют смысл (raison d'etre). Если же считать «Q» устный материалом, а не письменный[502], то существование «Q» как самостоятельного источника трудно себе представить, да и едва ли необходимо.

Однако классическая теория источников у Марка и «Q», как ее краеугольный камень, исключает идею использования Лукой материала Матфея и по другим соображениям. Нет необходимости придавать большое значение тому аргументу, что Лука не опустил бы так много материала Матфея, если бы он знал его[503], потому что Лука несомненно писал, преследуя особую цель, и мог опустить из своего источника все, что хотел. Другим аргументом является то, что некоторые изречения у Луки выражены в более примитивной форме, чем аналогичные изречения у Матфея[504], но слабость этого аргумента заключается в трудности определить приоритет. Так, можно в равной мере говорить, что все Евангелие от Матфея в целом выглядит более ранним, чем Евангелие от Луки, как, например, судя по его еврейско–христианскому акценту. Кроме того, можно показать, что Лука использовал материал Марка почти в том же самом порядке, в каком он стоит в Евангелии. Если же он использовал Матфея, то считается, что здесь он применил совсем другой метод. Однако непонятно, почему он не мог изменить свой метод соответственно своей цели. У нас слишком мало данных, чтобы с уверенностью говорить о литературных методах Луки[505]. Кроме того, согласно предложенной гипотезе, Лука ввел больше материала Матфея, чем Марка, если пренебречь повествованиями о Страстях. Из этого можно сделать вывод, что, если Матфей помещает какие–то изречения из своего общего материала в контекст Марка, то Лука помещает их в другой контекст. Но этот аргумент можно использовать в двух направлениях. Либо оба евангелиста использовали «Q», но избрали для него разные контексты, либо Лука использовал материал Матфея, но расположил его в другом порядке. Но можно ли с уверенностью считать первое более вероятным, чем второе? Оно требует доказательства, если считать его подтверждением гипотезы «Q».

Другой проблемой теории «Q» является отсутствие литературы того времени, которая была бы аналогична такому типу документа, как предполагаемый «Q»[506]. Это безусловно не было Евангелие, так как в нем нет самого характерного признака евангельской формы — повествования о Страстях[507]. Хотя можно допустить существование документа, содержавшего главный образом учение, как это показывает апокрифическое Евангелие Фомы[508].

Учение Иисуса, естественно, имело такое же первостепенное значение для ранних христиан, как и для гностиков, и на первый взгляд может показаться, что аналогичная форма гностического Евангелия Фомы и предполагаемого «Q» является сильным аргументом в пользу первого. Но достаточно ли здесь близка аналогия? Если, что, по–видимому, самое вероятное, Евангелие Фомы содержит главный образом выдержки из наших письменных Евангелий, то оно сразу же теряет аналогию с «Q», который, несомненно, не имеет такой основы. Это значит, что форма Евангелия Фомы была продиктована принципом выбора, что исключено в случае «Q». Гностического составителя Евангелия не интересовал исторический контекст и поэтому он исключает весь повествовательный материал[509]. А в «Q» не только имеется несколько повествовательных разделов, но и отсутствует догматическая цель Евангелия Фомы. Это говорит только о том, что в гностических кругах собранию изречений придавалось большое значение, как и среди ортодоксальных христиан[510]. В то же время существование документа, подобного «Q», в I век после Р.Х. надо считать уникальным. Уникальность документа «Q», конечно же, не противоречила бы этой гипотезе, если бы она имела достаточно убедительных оснований предполагать существование нового типа литературы. Однако существование источника «Q» является гипотетическим, не подтвержденный никакими внешними данными материалом и поэтому не может быть надежной основой для концепции уникального документа.

Некоторые ученые, которые не признают гипотезы использования Лукой материала Матфея, отвергают «Q», считая, что Лука использовал арамейский текст Прото–Матфея, как, например, утверждает теория Вагане, о которой мы говорили выше[511]. Но большинство ученых, которые продолжают поддерживать гипотезу «Q» только номинально, а не по существу, считают ее лишь удобный символом для общего материала Матфея и Луки[512].

Недавно были предприняты попытки проанализировать «Q» при помощи статистических методов. Но этот метод не смог ответить на вопрос, представлял ли собой «Q» составной[513] или единый документ[514]. Это только лишний раз показывает, что любой анализ гипотетического источника имеет свои проблемы.

Появление метода «истории редакций» в подходе к Евангелиям привело к попыткам применить этот метод к «Q»[515]. Но этот подход был отвергнут на том основании, что такой метод не может быть применен к изучению документа, которого мы не имеем[516].