Очевидно, среди лжеучителей была тенденция к исключительности, так как Павел особенно подчеркивает универсальный характер христианства ( ср. Кол 1.20, 28; 3.11).

Знаменательно, что в 1.28 говорится, что его целью было «представить всякого человека совершенный», так как «совершенство» в большинстве гностических кругах считалось привилегией немногих.

Из этих нескольких фрагментарных данных можно сделать вывод, что эта ересь была синкретического еврейско–гностического типа[1706]. Одни ученые полагают, что здесь отражен еврейский гнозис, находившийся под влиянием иранских идей[1707].

Другие видят в нем влияние фригийских верований[1708]. Сочетание идей нашло хорошую почву в Асии с ее почитанием культов и значительный еврейский населением. В Колоссах почитание языческой богини Кибелы имело глубокие корни и отличалось тенденцией к экстравагантности. Восточные идеи легко распространялись по торговый путям Ликийской равнины и жадно впитывались ее жителями.

Еп. Лайтфут[1709] считал Колосскую ересь формой ессеийства, которое будучи в корне иудейским учением, тем не менее содержало много посторонних черт, некоторые из которых, по крайней мере, были присущи колоссянам. Эта ересь требовала точного соблюдения постановлений еврейского закона и строгого аскетизма. Очевидно, она включала в себя какую–то форму поклонения солнцу и эзотерическое учение об ангелах. Кумранские рукописи помогли нам больше узнать об ессеях, и хотя в них нет никаких свидетельств о служении ангелам, принципы этой секты отражают то же явление смешения еврейской основы с чужеродными элементами[1710]. Это говорит о существовании такого же смешения идей в одной, по крайней мере, части сектантского иудаизма I в. нашей эры[1711]. Они могли легко распространятся из Палестины в провинцию Асию, хотя точных тому доказательств у нас не имеется[1712].

Даже если отвергнуть теорию Лайтфута[1713], остается бесспорным, что лжеучение, о котором идет речь в Послании, ближе к ессейству, чем к развитому гностицизму II века. В нем ничего не указывает на развитые системы посредников, которые оказали влияние на более поздние системы, что совершенно невозможно, если автор имел в виду развитый гностицизм. Это было бы понятно, если бы он имел в виду маркионизм, что весьма проблематично. Кроме того, маркионизм был направлен против всего еврейского[1714], тогда как в Колосской ереси было наоборот[1715]. И конечно же, в нем нет ничего от учения Керинфа, которое делало различие между Иисусом и божественный Христом. Если и есть какое–то сходство с гностицизмом, то оно очень отдаленное и может говорить только о зарождающемся гностицизме, который еще не был сформулирован в определенную систему[1716]. Ученые всегда ставили акцент на синкретических влияниях, включая идеи неопифагорейства, на иранском и египетской влиянии[1717], а также и на еврейской мистицизме[1718]. Последнее течение получило широкое признание среди ученых.