Наличие заключения и отсутствие вводного приветствия и адресата Послания поднимает проблему литературной формы Послания. Его заключение и личные ссылки на читателей говорят о том, что это было письмо, тогда как его стиль, метод аргументации и различные несущественные указания (например, «Не достанет мне времени, чтобы повествовать» 11.32) предполагают скорее проповедь. Теории утерянного введения, будь то случайно или умышленно, совершенно неубедительны в свете отсутствия текстуальных свидетельств в пользу подобных теорий[2141]. Так и попытки считать главу 13 или часть ее постскриптумом, добавленный к проповеди, также не имеют текстуального подтверждения. Тем не менее форма Послания вызывает ряд проблем.

А. Дейссман считает Послание первым примером христианской художественной литературы[2142], но едва ли с этим можно согласиться, учитывая определенную историческую ситуацию, к которой обращено Послание. Это также и не «просто литературное произведение»[2143]. Историческая ситуация исключает и предположение, что это было циркулярное письмо[2144]. Некоторые ученые, которые основываются на структуре Послания, видят в нем комбинацию двух или более частей[2145]. Другие, основываясь на данных литературной структуры, обнаруживают в Послании к Евреям концентрическую симметрию[2146].

Однако его риторический характер почти несомненно указывает на то, что первоначально это Послание представляло собой устную проповедь, или по крайней мере она была подготовлена для чтения в какой–то общине[2147]. Была ли это проповедь, составленная автором, но прочитанная в общине кем–то другим[2148], или она была сначала прочитана, а слушатели, и особенно начальники, попросили проповедника сохранить ее в такой форме?[2149] В первом случае эпистолярное заключение должно было быть добавлено с целью передать личные приветствия, от отсутствующе го писателя общине, которую он собирается вскоре посетить, а в последнем случае проповедник должен был добавить приветствия в форме сопроводительного письма при передаче церкви письменной копии своей проповеди. Но эту проблему нелегко разрешить[2150]. Несомненно, что при составлении письма писатель все время имел ввиду своих читателей, потому что он перемежает свои доктринальные аргументы непосредственно касающимися их нравственными наставлениями.

Сравнение этого Послания с Первым Посланием Иоанна показывает, что в обоих не указано ни имени автора, ни адреса Послания. Этот факт мог бы поддержать мнение, что Послание к Евреям не имело другого введения, кроме как того, которое в нем имеется. Однако по мнению других ученых, параллель эта не столь близкая, так как в 1 Ин. 1.4 ясно указывается, что автор намеревается написать читателям, тогда как в Послании к Евреям о том, что оно было написано, говорится только в 13.22[2151]. Но если автор просит читателей «принять» его «слово увещания», потому что он «не мог и написал» им, то это несомненно должно предполагать, что все Послание было с самого начала написано как письмо.

Однако если считать, что первоначально это была проповедь, то сразу же встанет вопрос цели и длины эпистолярного заключения. Некоторые считают, что оно было добавлено позже, и из–за его павловского духа все Послание было включено в сборник Посланий Павла[2152]. Другие полагают, что это добавление является литературный приемом автора, который написал его, чтобы создать впечатление авторства Павла для всего Послания. Первое исключается из–за общих идей, цели и стиля глав 1–12 и 13[2153]. Второе еще менее вероятно, потому что едва ли автор, желая создать впечатление авторства Павла, не употребил бы вводную формулу в гл. 1 с указанием на автора[2154]. Согласно еще одной гипотезе, три последних стиха были добавлены Павлом к письму, написанному одним из его сотрудников[2155]. В поддержку этой гипотезы приводится фраза «брат наш Тимофей» и слово «благодать» в приветствии[2156]. Но эти три стиха и отсутствие какого–либо намека на авторство Павла являются слишком шаткой основой для признания этой гипотезы.

Еще менее убедительным является предположение, что Евр. 13 входило в «строгое письмо» Павла к Коринфянам[2157]. Между ними можно найти некоторое сходство, но трудно поверить, чтобы автор обратился к столь сложный процессам добавления подобного окончания к такому анонимному письму, как Послание к Евреям.