Конечно никто не станет отрицать, что число семь имело особое значение для автора. Но только немногие, такие как Ленертц и Ломейер, видят в этом числе ключ ко всей структуре книги. Первый автор[3030] видит явный разрыв в 3.22 и потому делит книгу на два главных видения, которые вместе составляют семь групп по семь. Последний[3031] заходит еще дальше и находит семичастную структуру в строфах, а иногда и между строфами. Эта теория разработана очень досконально, и если прав Ломайер, то автор книги усовершенствовал свое литературное мастерство до такой степени, что больше внимания уделил форме, чем содержанию. Однако чтение книги создает впечатление, что она написана не литературный художником, а пророком, исключительно важное благовестив которого превосходит все литературные приемы. В то же время Ломейер обратил внимание на важный аспект связи этой книги с другими Писаниями Иоанна, которые имеют такую же семикратную структуру[3032].

Я. Коллинс[3033] усматривает в Апокалипсисе следующую схему: пролог, эпилог и шесть разделов по семь, два ненумерованные. Попытка заключить все в семикратную структуру выглядит довольно искусственной, если в нее надо включить два ненумерованных раздела, и тогда становится непонятным, почему их структура не соответствует более явно семикратному образцу. Более того эта схема включает два приложения, которые прерывают последовательность разделов[3034].