Было предпринято много попыток разделить на части эти Послания, чтобы показать метод их составления[1387]. И. Вейсс[1388] разделяет Первое Послание на три части, отражающие, по его мнению, разные точки зрения и три стадии развития в отношениях Павла с коринфянами. «А»: касается идолопоклонства; прелюбодеяния; непокрытия головы женщин и еды. «Б. Г: касается брака; идоложертвенной пищи; отказа Павла от материальной поддержки; духовных даров и воскресения. «Б.2»: касается партий; виновных в кровосмешении и беззаконников. Но это требует очень большой работы редактора. По теории Эринга[1389] эта работа не очень сложная, потому что он предлагает две части: «А» включает 1–8; 10.23 — 11.1; 16.1–4; 10–14, а «Б» содержит в себе остальную часть Послания. Гогель[1390] соединяет Первое и Второе Послания и выделяет шесть разных частей. Но ни одна из этих теорий почти не учитывает исключительно психологических изменений состояния апостола. Многие из предполагаемых противоречий, на которых основываются эти теории, являются результатом того, что Моффатт назвал «прозаический толкованием». Эринг, например, противопоставляет жесткое отношение к языческим жертвам в 10.1 — 22 либеральному отношению к немощным братьям в гл. 8 и 10.23 — 11.1. Апостол, как видно, не смог разрешить этого противоречия и поэтому изменяет свое отношение в одном и том же Послании. Однако такое предположение не имеет никаких оснований.

Дж. Т. Дин[1391] находит во Втором Послании части четырех писем, но его теория не более убедительна, чем предыдущая[1392]. Он выделяет (1) письмо с целью защиты (10–12; 2.14 — 6.13; 7.2–4; 13.1–10); (2) письмо с целью примирения (1 — 2.13; 7.5 — 8.24; 13.11–14); (3) другое письмо (гл.9); (4) отрывок из «прежнего письма» (6.14 — 7.1). Но мог ли Павел объединить защиту и примирение в одном письме? И надо ли нам отделять гл. 9 от гл. 8 только из–за разного впечатления, которое они могут у нас соответственно вызвать? Такие субъективные основания будут вызывать у нас разное впечатление, но для тех, кто по другим причинам рассматривает Послание как единое целое, они не будут убедительными[1393].

Борнкам выделяет несколько писем во Втором Послании, считая 2.14 — 7.4; 8; 9; 10–13 отдельными письмами от остального материала[1394]. Он пытается объяснить столь странный метод составителя ссылкой на формальное правило помещать предостережения в конце письма. Это делает апостола защитником братства, что Борнкам считает более поздней тенденцией к идеализации. Однако его теория была подвергнута резкой критике[1395]. Тем не менее идея множества писем, и не только во Втором Послании, но и в Первой, получила дальнейшее развитие у Шмитаяьса, который находит в Послании не меньше девяти отдельных писем[1396]. Но его метод фрагментации неубедителен[1397], потому что он видит в основе обоих писем гностический фон.

Даже если не считать 2 Кор. 6.4–7.1 частью «прежнего письма», то все же остается неразрешенным вопрос, входил ли этот отрывок с самого начала в Послание. Одни ученые полагают, что это ессейский фрагмент, который был адаптирован и вставлен в Послание самим Павлом[1398], другие считают, что он был вставлен редактором[1399], по мнению третьих, он с самого начала входил в Послание и представлял собой авторское отступление[1400]. Также неразрешенным остается вопрос о 2 Кор. 10–13.

Так, некоторые ученые, хотя и отрицают его отождествление со строгим письмом, тем не менее отделяют его от глав 1–9 и считают, что он был написан по другому поводу[1401]. Другие же следуют более традиционной линии рассуждений и видят пропуск в составлении письма между гл. 9 и 10[1402]. Вопрос вызывают также главы 8 и 9. Некоторые убеждены, что они были написаны по разным поводам[1403]. Что касается других разделов Посланий, то считается, что они не выражают идей Павла[1404], однако теории источников, которые мог использовать Павел, весьма неубедительны[1405].

Может быть прав Рамсей[1406], который считает, что ни Первое, ни Второе Послания не были написаны за один присест, и многое в них указывает на интервалы и паузы в процессе их написания. Так, он видит интервал после глав 4, 6, 8, 10 и 12 и явную кульминацию после глав 1–4, которые написаны в одном эмоциональном тоне. Павел пишет о миссии Тимофея и своем намерении вскоре прийти в Коринф, но в следующем разделе преобладает, по выражению Рамсея, «чувство ужаса», и этот раздел начинается словами «Ибо знаем, что…». После строгого тона в главах 5 и 6 апостол переходит к спокойный рассуждениям в главах 7 и 8, и Рамсей полагает, что некоторые интервалы, возможно и довольно короткие, разделяют написание этих разных разделов. Такого рода гипотезу, конечно же, нельзя ни доказать, ни опровергнуть, но она, по крайней мере, имеет историческую вероятность и может объяснить некоторые явные неясности в двух Посланиях. Она может, например, объяснить повторение ссылки на Вечерю Господню в главах 10 и 11, как и дать самое обоснованное объяснение внезапный изменениям тона во втором Послании.