Параллельная, хотя и несколько более поздняя реакция против теории павлиниста, заключается в попытке найти корни происхождения Послания в древнем предании. Это движение имеет особое значение для установления современной актуальности Послания, так как оно предполагает, что автор являлся не просто древним писателей, не имевшим никакого отношения к главному течению в развитии христианства. Мы уже говорили о большой сходстве между Посланием к Евреям и речью Стефана[2125]. Автор проявляет хорошее знакомство с фактами земной жизни Иисуса и знание синоптических Евангелий. Это еще не позволяет утверждать его зависимость от них, но важно, что в своей аргументации он дает три ссылки на синоптическое предание: это искушение Христа, очищение храма и разрыв завесы[2126]. Однако о священстве мало говорится в самых ранних преданиях о первоначальной христианской проповеди, сохранившихся для нас в Деяниях, а так как оно занимает центральное место в аргументации автора, то надо полагать, что оно представляло собой естественное развитие древнего предания[2127].

Мы уже говорили об эсхатологической подходе автора, который еврейское христианство унаследовало от иудаизма[2128]. «Двухвековое» богословие несомненно отражено в учении Послания, согласно которому «грядущий век» уже наступил[2129]. По мнению других ученых[2130], хотя размышления автора основаны на платонической учении о двух мирах, он продолжает руководствоваться еврейской апокалиптической точкой зрения на историю.