Еще один элемент сходства Нестория с Феодором – это заметный акцент первого на роли воспринятого человека. Он настаивает на том, что природы Христа не нуждались друг в друге и каждая была всецело самодостаточной (complete) (Lib. Her. 2.1 [265–6]). Порой он употребляет слово «Христос» в отношении к воспринятому человеку, зачатому отдельно от Логоса, чтобы показать, насколько независимым он почитает его как субъекта. Несторий утверждает: «Так же, как Израиль назван «сыном», а Моисей – «богом», так и Христос, т. е. воспринятый человек, должен быть назван «Богом», хотя по природе он не есть ни «Бог», ни «Сын Божий» (Lib. Her. 2.1 [182]). Еще более поражает то, что Несторий (как и Диодор до него) заявляет, что двух сыновей не может быть по той причине, что Логос, истинный Сын, сочетал человека с собой, разделив с ним честь своего сыновства. В продолжение он пишет: «Благодаря этому Бог-Логос назван также «Христом», ибо он постоянно связан (συνάφειαν) со Христом» (Ser. 10 [275]). Очевидно, что Христос в понимании Нестория – это воспринятый человек и называть «Христом» Логоса можно только в том случае, если говорить о нем не в собственном смысле. В христологии Нестория преобладает именно воспринятый человек.

Такой акцент на роли воспринятого человека заставляет Нестория следовать за Феодором и объяснять союз как пребывание Логоса. На этот счет показателен отрывок, в котором Несторий обсуждает Ин. 1:14: «Слово стало плотию, то есть усвоило плоть (ἀνέλαβε σάρκα), и обитало с нами, то есть приняло на себя нашу природу (ἐνδύσατο φύσιν), и жило среди нас, и мы видели славу Его, то есть славу Сына. Он не сказал: «Мы видели рождение Логоса"" (Ser. 14 [287]). Как видно, Несторий считает, что пребывание Логоса среди нас означает то, что он пребывал в нашей природе через усвоение человечества. Этот библейский текст точно так же объяснял и Феодор в De Incar. 9.1–2 [300]. Предложив доводы о том, что Логос не рождался от Марии, Несторий немедленно продолжает в том же духе: «Раз Бог – внутри того, кто был воспринят, то сей воспринятый, будучи соединен с тем, кто его воспринял, назван «Богом» (συγχρηματίζει θεός) благодаря тому, кто его воспринял» (Ser. 9 [262])97. В других случаях Несторий указывает, что Логос начал пребывать в воспринятом человеке, когда тот был зачат. Он пишет: «То, что было единой с нами сущностью, было исполнено неразлучным Божеством, когда он, т. е. воспринятый человек, родился от Девы» (Ер. 9 [192]).

Несторий не только описывает христологический союз как усвоение человека и пребывание в нем Логоса, но и утверждает, подобно Феодору, что этот союз следует понимать как благоволение и соучастие (sharing) в чести. Я не смог найти в творениях Нестория точное выражение «союз по благоволению» (ἕνωσις κατ’ εὐδοκία)98, но, похоже, что он все-таки использовал эту фразу, так как во втором послании к Несторию Кирилл явно отвергает такое описание союза, которое совершается «всего лишь по воле или благоволению» (κατἀ θέλησινμόνην ἥ εὐδοκίαν) (Ер. 4 [1.1.1.26–7]). Маловероятно, чтобы в послании к Несторию, составленном в 430 г.,99 Кирилл оспаривал бы формулу Феодора. Поэтому кажется вполне вероятным, что это выражение встретилось ему при чтении собственных творений Нестория. Более того, как предлагает Престидж, понятие «добровольного союза» в Lib. Her. тождественно выражению Феодора ἕνωσις κατ’ εὐδοκίαν и, возможно, даже представляет собой перевод этого выражения с греческого100. Но даже если Несторий и не употреблял эту фразу, то его понимание союза все равно похоже на Феодорово, так как он постоянно говорит о том, что Логос разделил свою честь с воспринятым человеком. Он пишет: «Посему мы сохраняем сочетание природ неслитным (ἀσύγχυτον συνάφειαν). Мы исповедуем Бога в человеке; поклоняемся человеку, почитаемому вместе со всемогущим Богом благодаря Божественному сочетанию (τῇ θείᾳ συναφείᾳ)» (Ser. 8 [249]). A в своем знаменитом отрывке из первой проповеди, возражая против имени Theotokos, он заявляет: «Я почитаю рожденного ради родившей его, и поклоняюсь явившемуся ради того, кто в нем сокрыт. Бог неотделим (ἀχώριστος) от того, кто явился, и потому я не делю честь того, что неразделимо. Я разделяю природы, но сочетаю поклонение (χωρίζω τὰς φύσεις, ἀλλ’ ἑνῶ τὴν προσκύνησιν)» (Ser. 9 [262])101. Несторий, подобно Феодору, считает, что воспринятый человек является получателем той чести, которая принадлежит Логосу, вследствие чего обоим можно поклоняться и почитать как единого Сына.