Можно указать три разных вида свидетельств, указывающих на то, что христологический язык Кассиана походит на язык Нестория. Во-первых, когда он используетhomoв применении к Христову человечеству, то может показаться, что это человечество является независимым человеком. Во-вторых, когда он используетChristus,то создается впечатление, как будто личностный субъект Христа – не Логос, а человечество. В-третьих, чтобы описать христологический союз, он изредка прибегает к выражениям, в которых говорится о «пребывании» Логоса в воспринятом человеке. Язык Кассиана настолько «несторианский», что Аманн по этому поводу отмечает: «Вне всяких сомнений, если быDe incarnationeКассиана попало в руки александрийского епископа, то он бы без колебаний причислил эту работу к числу тех, которые были написаны в «несторианском» духе»329. В противоположность этому Гальтьер утверждает, что, невзирая на сходство Кассианова языка с несторианским, его мысль гораздо ближе к Кириллу330, а Овен Чадвик (Owen Chadwick) заявляет, что, несмотря на язык, нет причин называть его сторонником Нестория331. Выдвинутые мною доводы об учении Кассиана позволяют не согласиться с Аманном в данном вопросе, и когда мы исследуем «несторианский» язык в работе Кассиана, то увидим, что его тоже следует объяснять не с точки зрения Нестория, а в свете его сотериологии и представления о благодати.

ВDe Incar. Dom.Кассиан использует словоhomo(ок. 200 раз) в применении к человечеству Христа332; это, однако, не единственное слово. Для описания человечества он также использует словоcorpus(ок. 73 раз) иcaro(ок. 181 раза). Кассиана нельзя назвать приверженцем несторианства лишь на том основании, что он использует словоhomo, как нельзя его назвать приверженцем аполлинарианства лишь по той причине, что он использует два других термина. Напротив, Кассиан всего лишь использует традиционную Западную терминологию для описания Христова человечества, не придавая, возможно, большого значения тому, что это может породить недоразумения. Августин тоже любил использоватьhomoдля описания Христова человечества, хотя он был более осторожен, нежели Кассиан, давая ясно понять, что это слово относится к человеческой природе, а не к независимому человеку333. В отрывке изLib. Emend., который Кассиан цитирует, Лепорий употребляет оба слова –caroиhomo, когда обсуждаетcommunicatio idiomatum, показывая тем самым, чтоhomoнельзя толковать в отрыве от другого слова334. Собственно, словоhomoупотреблялось на Западе для описания Христова человечества еще со временТертуллиана335.

Кроме того, у Кассиана есть и такие отрывки, которые показывают, что его употреблениеhomoне означает, что Христово человечество является независимым человеком. Утверждая, что Логос является единым субъектом Христа, он пишет:

Но каким же образом одно и то же [лицо. –Прим. пер.] могло недавно родиться и вместе с тем существовать прежде появления этого мира? Это могло случиться в силу того, что одно и то же [лицо. –Прим. пер.] недавно родилось, как человек (in nomine), но перед тем, как все появилось, было как Бог. Поэтому имя «Христос» содержит в себе все, что причитается для имени «Бог», ибо Христос и Бог настолько тесно соединены, что употребляющий имя «Христос» не может не говорить об имени «Бог», а употребляющий имя «Бог» не может не говорить об имени «Христос». Поскольку же через величие его святого рождения в нем таинственно сочетается каждая сущность, то и все, что в нем было, – то есть и человеческое, и Божественное – оба [естества. –Прим. пер.] понимаются как Бог (De Incar. Dom.5.7 [310]).

Эти строки говорят о том, что в целях описания человечества Спасителя Кассиан использует не толькоhomo, но иChristus. Тем не менее раз он пишет, что одно и то же лицо было Богом и прежде появления этого мира, и после рожденияin hominem, то он не может считать, что Логос был рожден, поселившись в независимого человека – ведь в таком случае не могло бы произойти рождения Логоса. В противовес этому Кассиан считает, что Логос был рожден в образе человека (эта мысль отражена в моем переводе), а выражениеin hominemнапоминает Кириллово употребление словосочетания «как человек» (ὡς ἄνθρωπος), когда тот описывал, что Логос совершил в человеческом облике. Последнее предложение этого отрывка дает ясно понять, что нет никакого разделения:homoиdeus– это две сущности Христа, которые вместе с тем могут называться Богом в силу того, что Логос является единым субъектом Христа.

В похожем отрывке, по смелому заявлению Кассиана, мы вправе говорить, что человек-Христос является вечным, а Бог – страждущим. Каким образом это возможно, он поясняет так:

Из предыдущих текстов Писания мы установили следующее: Бог, соединенный с человечеством (homini), то есть со своим собственным телом, не позволяет, чтобы люди помышляли разделять между человеком и Богом. Не позволит он и считать, что есть два сына: один сын – человеческий, а другой – Божий. Но во всех текстах Священного Писания он соединяет и совокупляет (incorporates) Господнего человека (dominicum hominem) с Богом, дабы никто не разлучал (sever) человека от Бога во времени и Бога от человека – в страдании (De Incar. Dom.6.22 [348]).

В этом отрывке Кассиан 6 раз использует словоhomoдля описания Христова человечества, однако вся суть его доводов сводится к тому, что между Божеством и человечеством не может быть никакого разделения. Мы не можем сказать, что человек сопоставим с сыном человеческим, а Бог – с Сыном Божьим, и не можем разлучать их в страданиях Христа. Заметим также, что Кассиан описывает воплощение как Божье соединение с «человечеством, то есть с его собственным телом» (homini, id est suo corpori). Это выражение дает ясно понять, что человечество принадлежит Логосу собственным образом; оно не принадлежит независимому человеку как отдельному субъекту отношения336. Итак, видно, что Кассиан употребляет словоhomoв отношении к человечеству Логоса, а не в отношении к воспринятому человеку в обособленном смысле.

Учение Кассиана также кажется похожим на учение Нестория в виду того, что первый использует слово «Христос» в противопоставление слову «Бог», что создает такое впечатление, как будто Спасителем является человек, соединенный с Господом, а не вочеловеченный Логос337. Если бы Кассиан использовал словоChristusдля описания всего существа Спасителя, то навряд ли бы такие выражения, как «Христос, соединенный с Богом» (Christus unitus dei), могли подразумевать, что Христос – это человек, связанный с Богом посредством какого-то морального союза. На самом же деле Кассиан, как правило, используетChristusне для описания соположения двух природ (как это делал Несторий), а только для описания его человечества, или точнее, для описания того, кто перед людьми появляется как человек338. К примеру, обсуждая отрывок изРим. 9:5, Кассиан утверждает, что сущность духовной жизни заключается, собственно, в том, чтобы, как он Павел говорит, они могли познать Бога, Христа, рожденного по плоти, из их же собственной плоти... Он явно утверждает, что от них по плоти был рожден Христос – сущий над всем Бог, благословенный вовеки. Вы, конечно же, не отрицаете, что Христос был рожден от них по плоти. Но тот же, кто родился, и есть Бог (De Incar. Dom.3.1 [261–2]).

Когда он пишет, что даже Несторий не в силах отрицать, что Христос был рожден от иудеев, то он подразумевает человека, которого люди видели, слышали и осязали. Более того, Кассиан подчеркивает, что этот самый Христос, сей человек, рожденный от иудеев, – не просто человек, но сам Бог. Как мы видели в разд. 6.3.1, Кассиан использует те же самые доводы, когда обсуждает слова Петра, Фомы и Бога-Отца о Христе. Они адресуют свои слова Христу, т. е. человеку, но при этом заявляют, что он – Бог и Сын Божий339.

ВDe Incar. Dom.4, где Кассиан строит свои доводы на основанииПс. 106:20иИн. 17:3о том, что Бог послал свое Слово, которым и оказался Иисус Христос, он заключает: «если можешь разделить это, то пожалуйста, но, как видишь, единство между Христом и Словом настолько велико, что Слово не просто было соединено со Христом, но в силу этого единства Христа можно называть даже самим Словом» (De Incar. Dom.4.5 [291]). И вновь мы видим подозрительное упоминание «единства между Христом и Словом» (unitas Christi et uerbi); вместе с тем Кассиан истолковывает это выражение не в том смысле, что Христос-человек соединился с Логосом, а в том, что Христос-человек иестьЛогос. Кассиан использует словоChristusне для того, чтобы подчеркнуть, что независимый человек сочетался с Логосом и что человек является личностным центром существа Спасителя, а для того, чтобы убедить, что кажущийся нам простым человеком на самом деле более, чем человек; он – Бог-Логос в человеческом образе. Несмотря на сходство между языком Кассиана и Нестория, их представления абсолютно различны.

Еще один вид свидетельств, доказывающих, что Кассианово учение кажется похожим на учение Нестория, состоит в том, что Кассиан описывает воплощение как пребывание (indwelling) Логоса в воспринятом человеке. Порой он использует такие словосочетания, как «Христос в Боге», «Бог во Христе» и «Бог в нем»340. Кроме того, Кассиан истолковывает отрывок изИс. 45:14в применении ко Христу: «Когда пророк говорит, что у тебя только Бог341, он верно указывает не только на того, кто видимо созерцаем (qui praesens esset), но и на того, кто был в видимо созерцаемом (qui esset in praesente), различая пребывающего и того, в ком он [т. е. пребывающий. –Прим. пер.] пребывал, выделяя две природы и не отрицая единства» (De Incar. Dom.4.11 [299]). В этом отрывке Кассианова мысль, пожалуй, больше, чем где-либо, походит на мысль Нестория. Он употребляет формы мужского рода, чтобы выделить и пребывающего, и того, в ком последний пребывает, и, хотя он использует слово «природы» для обозначения Христова Божества и человечества, очень сложно не поддаться такому впечатлению, что Логос и человек – это независимые субъекты. Тем не менее сразу же после этого предложения Кассиан возвращается к своим обычным доводам в 4.12 и пишет, что человек-Христос является Спасителем, хотя сам человек и не располагает теми силами, которые необходимы для того, чтобы избавить людей от их грехов; а раз так, то Христос должен быть Бог. С этой точки зрения, упомянутые выше выражения Кассиана о пребывании Логоса в воспринятом человеке были задуманы, похоже не для того, чтобы различать пребывающего Логоса и человека, в котором тот пребывает, а для того, чтобы отождествить их как одну и ту же личность.

Фактически повсюду в своей работе Кассиан специально показывает, что его выражения о пребывании Логоса в воспринятом человеке должны пониматься в том смысле, что Логос обладает своим собственным человечеством. ОбсуждаяГал. 1:1, Кассиан подчеркивает, что Иисус Христос – не просто человек, и пишет об этом так: «Этот прославленный и почитаемый учитель [Павел] знал, что нашего Господа Иисуса следует провозглашать как истинного человека и как истинного Бога, и поэтому он всегда провозглашает величие Божественности в нем настолько четко, что ему не отойти от исповедания о воплощении». Кассиан приводит цитату из библейского отрывка, после чего добавляет, что в ней содержится «учение о том, что из мертвых воскресло реальное тело воплощенного Бога» (De Incar. Dom.3.5 [265–6]). В свете сделанных выше наблюдений мы не можем считать, что «Божественность в нем» (diuinitas in eo) означает, будто бы в независимом человеке пребывает Бог; мы должны считать, что Божественность (в значении качества) пребывает в том, кто на вид кажется всего лишь человеком, тогда как на самом деле он – Бог, а не простой человек. Кассиан утверждает, что человечество Спасителя принадлежит воплощенному Богу, Логосу342. И суть не в том, что человек обладает Божественностью, а в том, что Бог обладает человечеством и, значит, человек, о котором говорится в Евангелиях, внутри себя обладает Божественностью в силу того, что этот человек и есть Бог-Логос.

Аналогичным образом Кассиан объясняет, почему Христос и Слово могут называться одним и тем же лицом:

Видишь ли, Слово было послано для того, чтобы уврачевать людей, ибо хотя исцеление и было дано через Христа, но Слово Божье было во Христе; он же и уврачевал всех через Христа. А поскольку Христос и Слово Божье были соединены через таинство воплощения, Христос и Слово Божье стали единым Сыном Божьим из двух сущностей (ex re utraque) (De Incar. Dom.4.4 [290]).

И вновьChristusотносится не к независимому человеку или ко всему существу Спасителя, а к человечеству. Христос и Слово являются двумя сущностями (res), и они же – единый Сын. Следовательно, мы не можем полагать, что выражение «Слово Божье было во Христе» (uerbum dei in Christofuit) означает, что Логос пребывал в человечестве или даже что Логос жил на земле в человеческом облике. Нам не следует воспринимать терминологию Кассиана в том значении, что Слово пребывало в независимом человеке: подобное толкование противоречило бы его повторяющимся утверждениям о том, что Искупитель является одним и тем же лицом и что личностный субъект Христа – это Логос.

Мы могли бы заключить, что ни одно из свидетельств, якобы указывающих на несторианский язык Кассиана, на самом деле не наводит на разъединяющую христологию. Поскольку он верил, что один лишь Бог способен предоставить нам общение с собой, он старался показать, что Бог-Логос является единым личностным субъектом во Христе. Нужно признать, что выражения, использованные им для описания этой мысли, порой небрежны и вводят в заблуждение, но поверить, что учение Кассиана было несторианским, можно только в том случае, если брать во внимание лишь терминологию. Если же учитывать сотериологические интересы его учения, тогда мы не можем не увидеть, что христология этого монаха – принципиально объединяющая.