Несторий уделяет много внимания учению о просопическом соединении, и в Lib. Her. он истолковывает воплощение как обмен prosopa’ми, где Логос и воспринятый человек используют prosopon друг друга102. Этот особо утонченный язык наталкивает на два важных вопроса: кто является prosopon’ом соединения: Логос, человек или же некий композит? И потом, является ли prosopon соединения действительным личностным центром Христова существа? В своем втором послании к Целестину Несторий негодует, что его противники «осмеливаются телесные страдания переносить на Божественное естество Единородного, и, допуская в них изменение из-за их сорастворения между собой, они сливают оба естества, которые следует почитать целыми и неслитными, соединенными через сочетание в едином лице Единородного» (Ер. 3 [171]). В данном тексте выражение «сочетание в едином лице Единородного» может произвести такое впечатление, как будто Несторий считал, что соединение произошло в лице Логоса, и некоторые ученые утверждают, что именно это и имел в виду Несторий103. Однако важно учитывать, что в употреблении Нестория слово «Единородный» не означает просто Логос, как у других авторов, которые его используют. Скорее, Несторий употребляет это слово, равно как и имена «Сын», «Господь» и «Христос», одновременно и в отношении к человеку, и в отношении к Логосу104. Истолковывая символ веры, он цитирует утверждение веры в Господа Иисуса Христа, Единородного Сына Божьего, и поясняет: «Заметь, как прежде всего они устанавливают общие для Бога и для человека имена, такие как «Господь», «Иисус», «Христос», «Единородный» и «Сын». Затем, опираясь на них, они учат о том, как он стал человеком, пострадал и воскрес» (Ер. 5 [175]). В данном случае, как и в других местах, Несторий указывает, что единый prosopon Христа – это семантическая данность, своеобразный способ указания на объединенное содействие между Логосом и воспринятым человеком, к которым он применяет одинаковые имена105. Поэтому нельзя заключить, что в понимании Феодора единый личностный субъект во Христе – это Логос106.

Несторий фактически не только отказывается от того, чтобы назвать Логоса личностным субъектом Христа, но и дает понять, что как раз в этом вопросе он и разошелся с Кириллом. В Lib. Her. он истолковывает символ веры в том же духе, что и раньше, а затем добавляет:

Я говорил и подтверждал [свои слова конкретными доводами. – Прим. пер.], что союз следует рассматривать в отношении к единому prosopon Христа и всевозможными способами указывал, что Бог-Слово стал плотью, оставаясь при этом Богом-Словом в том человечестве, в котором Христос стал человеком. Вот почему, говоря о лице Христа (в отношении которого и был спор), отцы сперва установили то, из чего произошел Христос. Вы же, наоборот, упускаете их две природы из внимания, считая их неважными, и тем самым расторгаете их между собой, ибо желаете, чтобы Бог-Слово был prosopon соединения в двух естествах (Lib. Her. 1.3 [127]).

Этот важный отрывок показыват, что спорный вопрос между Несторием и Кириллом состоял не в том, как описывался Христос (с одной или с двумя природами), поскольку Несторий признает, что Кирилл также видел во Христе две природы. Спорный вопрос, однако, заключался в том, следует ли считать, что Логос был личностным субъектом Христа. Несторий верно понимает, что Кирилл как раз этому и учил, тогда как сам он считал иначе даже под конец своей жизни. Поскольку prosopon соединения – это, по большому счету, грамматический субъект и раз Несторий настолько сильно выделяет роль независимого человека, когда он пишет о Христе, то, даже если у него и есть какое-то понятие личностного субъекта во Христе, он рассматривает этот личностный субъект в отношении к самому человеку, в коем обитает Логос.