Среди ученых есть те, кто считает, что в вопросе усыновления Кирилл отводил первостепенную роль Божественному сыновству. В своих выводах Бургхардт, к примеру, пишет, что Кирилл понимал положение верующих так: «Будучи братьями Сыну, мы в то же время – сыновья Отцу. Сообразовавшись в образ Сына, мы соучаствуем в его отношениях с Отцом; наше Божественное сыновство (обретенное свыше по благодати) – это подражание действительному рождению Сына от сущности Отца»141. В этих строках можно заметить, как автор приравнивает наши отношения с Отцом к нашему рождению от Бога, похожему на рождение Сына от Отца. Из того, как Бургхардт толкует Кирилла, следует понимать, что Христос является природным отпрыском Отца, а мы (и похожим, и отличным образом) представляем собой образы природного Сына, а значит, находимся в таком положении к Отцу, которое походит на положение самого Христа к нему. Иначе говоря, Бургхардт подразумевает именно положение сыновства или сам факт того, что мы объявлены сыновьями Бога. Как мы уже видели, в этом как раз и состоит значительная часть того, что Кирилл понимал под Божественным сыновством, однако Бургхардт упускает из виду еще одну важную мысль – наше общение или близость с Отцом. Находиться в природном или усыновленном отношении к Богу, как дитя к отцу, не обязательно означает, что между этими двумя существует связь теплого общения и любви. Несмотря на впечатление, которое производит Бургхардт, сыновство, в понимании Кирилла, подразумевает, что мы как раз и разделяем то общение и близость с Богом, которое есть у детей к своему Отцу.

ИзCom. Johan.можно привести несколько отрывков, помогающих объяснить, почему Кирилл считал столь важным то, что Бог дает людям возможность вступать с ним в общение. Комментируя отрывок изИн. 14:11, Кирилл подчеркивает, что Христово общение с Отцом отличается от нашего общения с ним: «С ними мы обретаем для себя благодать общения (τὴν τῆς κοινωνίας χάριν). Но разве мы станем утверждать, что Сын пребывает в Отце в том же смысле, что и в нас, и что его общение с тем, кто его родил, – не по природе, а по искусственно созданным условиям?» (Com. Johan.9.1 [2.453]). Сказать, что мы получаем благодать κοινωνία с Отцом и Сыном будет равносильно признанию, что подобная близость дана не по природе (σχετική), а благодаря искусственно созданным условиям (ἐπιτετηδευμένη), тогда как Христово общение – иного порядка, нежели наше, ибо он не был просто усыновлен, а был рожден от сущности Отца. Несмотря на то, что первостепенной целью Кирилла в этом отрывке было защитить различение между Христом и нами, в его заявлении все-таки явно прослеживается убеждение в том, что христиане и в самом деле разделяют κοινωνία с Троицей. Позже, обсуждая отрывок изИн. 15:9–10, Кирилл пересказывает слова Христа и утверждает, что тот пошлет такое же изобилие любви, какое сам получил от Отца. Он продолжает так: «Ибо вас – людей и потому получивших природу рабскую – Я явил богами и сынами Божьими; посредством благодати даровал вам превышающие вашу природу достоинства, позволил вам разделить общение моего Царства (κοινωνοὺς τῆς ἐμῆς βασιλείας), соделал вассообразнымимоемуславному телу[Фил. 3:21] и почтил нетлением и жизнью» (Com. Johan.10.2 [2.571]). Настоящий отрывок подводит прекрасный итог тем аспектам Божественного сыновства, которые мы рассматривали в предыдущих параграфах. Несмотря на то, что по своей человеческой сути мы остаемся людьми и рабами по природе, Бог по своей благодати даровал нам бессмертие, жизнь и достоинство, которое превосходит все, чем мы владеем по природе, но, что еще важнее, подарил нам общение, присущее Царству Божьему. Мы бы могли посчитать, что главная мысль в фразе κοινωνοὺς τῆς ἐμῆς βασιλείας εἰσεδεξάμην заключается в том, что мы становимся простыми соучастниками самого Царства, но предыдущее утверждение об Иисусе, дающем нам такое же изобилие любви, какое он сам принял от Отца, дает ясно понять, что Кирилл подразумевал именно общение и близость с господствующим над всем Богом. Суть его рассуждений сводится к тому, что христиане вступают в личностные отношения с Богом, а не просто получают квазиюридическое положение как члены Царства.

Мы уже наблюдали, что в вопросе сыновства, которое Бог дает людям по благодати, Кирилл проводит очень тщательное различение между нашим сыновством и сыновством Христа. Нам не дается возможности разделять Божью сущность или природную, генеративную связь Христа со своим Отцом. Скорее, Христос дарует нам достоинство или положение сыновства и предоставляет близкое с ним общение. Впрочем, эта мысль требует дальнейшего уточнения. Кирилл лишь изредка оговаривает значение этого общения ясным образом; тем не менее можно догадаться о его намерениях, если исследовать важное терминологическое различение, которое он вводит в противостоянии арианству: это различение между концепциями в словах ἴδιος и οἰκειότης. Именно к этому вопросу я и хочу сейчас обратиться с той целью, чтобы более полным образом показать, какой смысл Кирилл подразумевал, говоря о том, что мы становимся Божьими сыновьями. Это, в свою очередь, поможет нам более ясно понять суть его представления о благодати.