Как мы видели выше, в своем послании к Кириллу Несторий утверждал, что Новый Завет исимвол верыописывают рождение Христа, его страдания и смерть одними и теми же общими именами как для Логоса, так и для воспринятого человека. В пользу своих доводов он приводит ряд библейских отрывков, после чего делает следующее заключение:

Поэтому правильно и с Евангельским преданием согласно исповедовать, что тело Христа есть храм его Божества, храм, соединенный с Божеством каким-то высоким, Божественным союзом (συνάφειαν), в котором Божественное естество соотносит (οἰκειοῦσθαι) себя с тем, что свойственно телесному. Но со словом «соотносит» (οἰκειότης) неправильно приписывать ему качества (ἰδιότητας) тела, с ним соединенного, каковы – рождение, страдание, смерть. Эту мысль, возлюбленный брат, может принять только либо ум эллинов, либо ум, зараженный учением сумасбродного Аполлинария, Ария и других каких-либо еретиков, еще более их заблудившихся. Подобное представление о соотношении (οἰκειότης) может привести их к тому, что, допуская такое соотношение, они (οἰκειότης) будут утверждать, что Бог-Слово и молоком питался, и постепенно возрастал, и сопричастен (κοινωνὸν) был страху во время страдания, имел нужду в ангельском укреплении (1.1.1.31–2)188.

Несторий употребляет глагол οἰκειόω как синоним слову ἰδιοποιέω для описания того, что Логос усваивает себе тело, взятое от Девы, и делает его собственным ему. Подобный язык был традиционным для того времени, и Кирилл, вероятно, мог согласиться с ним (по крайней мере, до определенной степени); к тому же он и сам использует οἰκειόω подобным образом189. Впрочем, Несторий тотчас переходит от глагольной формы этого слова к форме существительного и употребляет οἰκειότης три раза в этом отрывке, чтобы указать на соотношение между Логосом и храмом (воспринятым человеком). В каком-то смысле это совершенно логический шаг: если глагол может относиться к христологическому союзу, то почему бы к нему не применить образованную от этого глагола форму существительного? Фактически, как утверждает Сиддэлс, Несторий употребляет и οἰκειότης, и οἰκειόωσις для описания того, что обе природы усвоили себе качества друг друга благодаря столь близкому соотношению между ними190. Это необязательно означает, что в понимании Нестория Логос и воспринятый человек являются независимыми личностными субъектами, однако то, что он пишет, по большому счету, очень близко подходит к разделению подобного рода.

Впрочем, независимо от того, что именно Несторий подразумевал, Кирилл мог воспринять его слова только одним образом: что тот отделял Логоса от человека. Как мы видели, существительное οἰκειότης, в понимании Кирилла, относится только к описанию личностных взаимоотношений, а более конкретно – к взаимоотношениям между лицами Троицы и тому, что Бог разделяет эти взаимоотношения с людьми. И даже если учитывать, что Кирилл употребляет и οἰκειότης, и οἰκειόωσις в значении усвоения191, то все-таки οἰκειότης он не применяет в этом же смысле. В свете того, что он столь сильно подчеркивал это слово в своих ранних творениях и использовал его последовательным образом, можно с достаточной долей уверенности предположить, что Кирилл воспринял бы заявление Нестория именно в том смысле, что христологический союз означал всего лишь личностные взаимоотношения между двумя отдельно взятыми личностными сущностями (entities), a не вступление Логоса в человеческое существование, при котором он оставался бы целостным существом (single entitiy).

Так же важно, что в применении к человечеству Христа в этом отрывке Несторий употребляет выражение «качества тела, с ним соединенного» (τὰς τῆς συνημμένης σαρκὸς ἰδιότητας). И вообще он часто использует глагол συνάπτω («соединять») и существительное συνάφεια («соединение») для описания христологического союза, наподобие того, как это до него делал Феодор192, и похоже, что для него συνάφεια и οἰκειότης – это слова-синонимы. Кирилл, как видно, тоже рассматривал эти слова в качестве синонимов, поскольку он использует слова συνάπτω и συνάφεια для описания нашего союза с Богом, нашего соучастия в Божественном общени193. Но как раз ввиду того что Кирилл использует эти слова в применении кнашемусоюзу с Богом, он и утверждает, что их нельзя использовать для описания воплощения194. Христос, в понимании Феодора и Нестория, является высшим примером того, кто обрел благодать, добился для себя помощи и содействия со стороны Логоса и употребил эти дары для восхождения ко второмуkatastasis. Таким образом, они вполне естественно применяют одни и те же слова и для описания соотношения природ во Христе, и для взаимоотношений между Богом и людьми. Однако Кириллово понимание благодати требует от него подчеркнутогоразличиямежду Христом и нами, а не простогосходства. Христос – не проводник для людей, указывающий нам путь ко второму веку, а прежде всего воплощенный Бог-Логос, совершивший для нас в своем собственном лице то, что мы не способны сделать сами: он разделил с людьми Божественное общение, чтобы нам по благодати стать сыновьями Бога. Таким образом, описание христологического союза в терминах συνάφεια и οἰκειότης у Нестория раскрывает в этом отрывке всю полноту различия между ним и Кириллом в том, как они понимали благодать. Даже если Несторий и не имел в виду, что воспринятый человек является отдельным от Логоса лицом, он все равно желает, чтобы в качестве Христова личностного субъекта мы рассматривали не Бога, лично присутствующего с нами на земле, а воспринятого человека. В итоге пути Нестория и Кирилла на данном этапе должны были разойтись195.