На данном этапе остается поговорить о том, как Бог разделяет подобное οἰκειότης с нами. Мы уже видели, что, согласно Кириллу, Бог дал себя Адаму через Духа, как только сотворил его. Как же тогда Бог заново дает себя падшему человечеству через Христа? Я воздержусь от обсуждения Кирилловой концепции искупления (сколь бы ни было важным учение о смерти и воскресении Христа в его мысли)180и ограничу себя рассмотрением его учения о спасении, осуществляемом внутри Христовой личности благодаря взаимодействию (interplay) между его Божеством и человечеством.

В разделе 3.5.2 я процитировал важный отрывок изDe Incar. Vnigen., в котором Кирилл отмечает, что Логос усваивает те качества, которые присущи человечеству. Теперь же я привожу эту цитату в более полном виде. Кирилл пишет:

Он же, будучиЕдинородным, как Бог, и ставшипервороднымсреди нас исреди многих братьев, как человек [Рим. 8:29], в соответствии с замыслом воплощения соединил в себе то и другое, дабы мы в нем и благодаря ему стали сыновьями Бога но природе и благодати. Во-первых, мы становимся сыновьями по природе в нем и только в нем, тогда как через Духа – усыновляемся по сопричастию и благодати. Ибо точно так же как [личное. –Прим. пер.] качество Единородного становится собственностью (ἴδιον) человечества во Христе (благодаря союзу последнего с Логосом в усмотрение икономии), так и качество первого среди многих братьев и первородного становится собственностью (ἴδιον) Логоса благодаря его союзу с плотью (De Incar. Vnigen.[254–6]).

Мы должны заметить, с какой точностью Кирилл объясняет динамику спасения. Кирилл везде и постоянно подчеркивает, что сыновство бывает двух видов: по природе (φυσικῶς) и по благодати (κατὰ χάριν). Однако в данном случае Кирилл указывает, что человечество располагает сыновством и в том, и в другом смысле, хотя он и делает для этого тонкое различение между Христовым человечеством и нашим. Поскольку Христово человечество принадлежит собственно Логосу и Логос является природным Сыном Бога, то лишь Христово человечество и становится сыном Божьим по природе. Тем не менее каждый христианин через Христа и во Святом Духе достигает сыновства благодаря сопричастию и благодати. Кирилл разъясняет это смелое заявление, когда описывает, как Логос делает свое человечество личной собственностью (я обсуждал эту часть отрывка в разделе 3.5.2). Бог-Логос отдает себя (главным образом свой οἰκειότης φυσική с Отцом) определенному человечеству, которое он делает своим собственным в момент воплощения, и тем самым приводит это человечество в природное сыновство с Богом внутри собственного лица Логоса. Но это человечество также представляет и наше человечество (Христос является «первородным среди нас и среди многих братьев»), и поэтому то, что происходитво Христепо природе, то по благодатичерез Христапроисходит и в жизни каждого христианина.

Этот отрывок также помогает усилить мои доводы в пользу понимания сыновства, по сути, как οἰκειότης φυσική, как общение, которое Сын имеет с Отцом по природе. Если бы сыновство, по большому счету, означало простое положение, тогда не было бы нужды в том, чтобы проводить то различение, которое есть у Кирилла между природным и приемным видами сыновства; ведь обычно приемный сын обладает тем же законным положением, что и природный сын. С другой стороны, если сыновство означает, по большому счету, единосущие Богу-Отцу, тогда даже человечество Христа нельзя было бы помыслить приобретшим Божественное сыновство по природе. Для того чтобы отрывки, наподобие этого, не вводили в заблуждение, Кирилл должен был подразумевать нечто большее под сыновством, чем простое положение, и вместе с тем нечто меньшее, чем обладание самой сущностью Бога.

Поскольку Кирилл выделяет такого рода спасение, которое происходит внутри Христовой личности, то и воплощение вместе с человеческой жизнью Иисуса он объясняет в том значении, что Логос, как предсуществующий Бог, дарует человеку самого себя. Иначе говоря, Логос дарует самого себя своему собственному человечеству. Кирилл выражает эту мысль тремя способами. Во-первых, он пишет, что хотя Логос и является природным Сыном, он, как и мы, все же становится приемным сыном. Во-вторых, он заявляет, что, хотя Дух Святой и является его собственным Духом, он, как и мы, все же получает его извне. В-третьих, он высказывается, что, хотя Логос и является жизнью по природе, он, как человек, все же вынужден преодолеть смерть и тление. Я ограничусь одним примером по каждому из этих пунктов.

ВTrin. Dial.3 Кирилл обсуждает Христово уничижение и прославление (Фил 2), настаивая на том, что оба движения являются действиями Бога-Логоса, отказавшегося от своей славы и затем в нее же и возвратившегося. После этого Кирилл объясняет, что Христос принял на себя имя превыше всех имен: «Ибо так и следует мыслить, что Сыну надлежало принять имя превыше всех имен вследствие того, что он усвоил в себя наш образ, дабы, оставаясь истинным Сыном, быть сочтенным сыном Божьим наподобие нас, и вместе с нами, и ради нас принять усыновление затем, чтобы и мы тоже благодаря ему могли быть сыновьями и держаться за превосходящую наше естество славу и бытьпричастникамиегоБожественного естества[2Пет. 1:4]"181(Trin. Dial.3 [237.82]). Здесь мы наблюдаем, как Кирилл лаконично суммирует свое представление о благодати и спасении: Логос, истинный Сын (ὁ γνήσιος υἱός), стал ради нас усыновленным сыном (θετός). Цель этого действия заключалась в том, чтобы и мы смогли стать сыновьями; при этом Кирилл приравнивает это понятие приемного сыновства к понятию сопричастия Божественному естеству. С точки зрения человеческого естества, Христово усыновление не могло бы принести ему личной выгоды, ибо тот, кто был настоящим Сыном, едва ли может счесть за преимущество то, чтобы стать приемным сыном. Точнее будет сказать, что он разделил свое Божественное сыновство, имеющееся у него по природе, со своим человечеством и стал θετός, чтобы и мы тоже могли стать θετοί182.

Толкуя отрывок изИн. 1:32–3, Кирилл замечает, что Адам получил дар Духа, но после этого не сохранил его. О Христе же, в противовес этому, он пишет так:

Когда Слово Божье стало человеком, оно, как и мы, получило Духа от Отца (не обретая при этом ничего личного, так как он сам есть даятель Духа), чтобы, приняв наподобие нас Духа, не знавший греха мог сохранить нашу природу и вновь укоренить в нас оставленную им благодать (Com. Johan.2.1 [1.184])183.

Как видно из этих слов, одно и то же лицо, воплощенный Логос, одновременно и дает, и получает Святого Духа. Кирилл дает ясно понять, что Христос не испытывал нужды в принятии Духа, а получив его, ничего не приобрел (даже с точки зрения его человеческого естества). Напротив, он получил Духа, чтобы в нас заново укоренилась благодать (означающая личность Духа Святого). Также, обсуждая отрывок изИн. 16:33, Кирилл связывает победу человечества над смертью с воскресением Христа. Он подчеркивает, что, «будучи человеком, Христос ожил за нас и ради нас, соделавши свое собственное воскресение началом сокрушения смерти», а также заявляет, что «Христос, будучи человеком, одержал ради нас победу, ставши, таким образом, началом, вратами и путем для человеческого рода» (Com. Johan.11.2 [2.657])184. В данном отрывке Кирилл показывает, что совершенное Логосом дело и есть наша победа. Его смерть была нашей смертью, и его воскресение – нашим воскресением. То, что Логос совершил, было человеческим делом, которое мы сами совершить бы не смогли. Ради нас он умер и воскрес как человек, чтобы в нем и через него мы могли бы победить смерть и тление185.

Многие ученые замечают, что у Кирилла выделяется такое представление о спасении, которое совершается для людей за счет того, что Логос дарует своему собственному человечеству сыновство, Духа и свое нетление186. Я же должен просто указать еще раз, что подобное понимание происходит именно из концепции благодати Кирилла. Если бы дар благодати состоял в том, что Бог дарует нам содействие или силу для того, чтобы мы совершили что-то сами или чтобы Бог совершил что-то ради нас, тогда Кириллу не было бы надобности (и было бы немыслимо) говорить о том, что Логос дает себя своему собственному человечеству. Но раз Кирилл рассматривает благодать как Божий дар человечеству самого себя, то сам ход его мысли вынуждает его рассматривать спасение не как что-то осуществляемое для людей через Христа, а как нечто, происходящее во Христе. Логос дает своему собственному человечеству разделяемое им общение с Отцом для того, чтобы даровать эту же самую близость и всем остальным людям.