По утверждению Гарнака, в ранней Церкви конкурировали два подхода к вопросам греха и спасения: в первом искупление рассматривалось как восстановление человека в первозданное состояние, утраченное им после грехопадения, а во втором спасение рассматривалось как возвышение человека из состояния примитивной природной незрелости к состоянию высшего порядка31. Первый из этих подходов я буду называть трехактной моделью, а второй – двухактной. Согласно трехактной модели, люди считаются сотворенными (первый акт) в состоянии бессмертия и общения с Богом, а грехопадение (второй акт) есть радикальное отклонение от того благого состояния, в которое Бог первоначально поместил Адама и Еву. Под спасением (третий акт) понимается прежде всего восстановление людей в их первозданное состояние совершенного общения с Богом. Следовательно, в таком понимании спасения ключевые акты или события (movements) – этотворение, грехопадениеивосстановление32. Напротив, в двухактной модели первозданное состояние людей (первый акт) рассматривается скорее как возможность, чем как совершенство. Бог создал людей со вложенной способностью к бессмертию и общению с собой, поручив (vocation) им достигать этих благ. В этой модели грехопадению отводится меньшая роль, чем в двухактной модели, а искупление (второй акт) рассматривается как возведение людей в состояние высшего порядка через воплощение Христа: не с целью восстановить людей в предыдущее состояние, а с целью помочь им в исполнении порученного. Ключевые акты этой схемы –творениеивозвышение33.

Появление этих различных сотериологических моделей можно проследить, по крайней мере, с конца II века, когда (парадоксальным образом) оба этих взгляда находят свое выражение уИринея Лионского. Похоже, что в целом Ириней рассматривает грех как полное отпадение (fall) от совершенного состояния, а спасение – как последующее возвращение в это состояние. ВDem. Praed.он пишет, что первый человек был бессмертным и оставался бы таковым, если бы исполнил Божью заповедь, но если бы он не исполнил ее, то стал бы смертным и возвратился в прах (Dem. Praed.14–15 [53–5]). Подобным образом в 5-й книгеAdu. Haer.Ириней утверждает, что, хотя люди и принадлежали Богу, они были несправедливым образом порабощены сатаной и Христос освободил их от этого рабства и искупил их, чтобы соделать своим собственным достоянием (Adu. Haer.5.1.1 [153.16–20]). Рассуждая о том, почему Логос принял на себя плоть, он пишет, что людей постигла гибель, а так как погибавшее состояло из плоти и крови, то и он должен был принять на себя плоть и кровь, чтобы их спасти (Adu. Haer.5.14.2 [153.186–8]). В этих отрывках особенно подчеркивается грехопадение (преступление заповеди, смерть и порабощенность) и указывается на то, что спасение – это, по существу, восстановление в первозданное состояние, и поэтому в них представлено то, что я называю трехактной моделью спасения34.

С другой стороны, в 4-й книге Иринея (в которой он пишет против гностического фатализма, отстаивая наличие свободной воли у человека) содержится такой взгляд на спасение, который гораздо больше подходит для двухактной модели. Ириней убеждает, что в момент творения Бог не наделил людей совершенством, так как, будучи в состоянии младенчества, они не оказались бы способными принять это совершенство. Он рассматривает жизнь Христа, и особенно период его становления от отрочества к возмужалости, как некий способ побудить нас к переходу от собственного младенчества к зрелой жизни (Adu. Haer.4.38.2 [100.948–50]). Ириней подытоживает это так: «Человеку надлежало сперва произойти и произошедши – возрастать, возросши – возмужать, возмужавши – размножаться, умножившись – укрепляться силами, укрепившись – прославиться и прославившись – узреть своего Владыку» (Adu. Haer.4.38.3 [100.956]35. В этих отрывках Ириней рассматривает спасение как некий прогресс под водительством Христа: из первозданного состояния младенчества и несовершенства в состояние зрелости. На этом основании можно было бы заключить, что у Иринея преобладает идея спасения как восстановления в первозданное состояние, но когда он стремится сохранить наличие свободной воли у человека, то начинает склоняться (возможно, даже неосознанно) к такой позиции, в которой особенно подчеркивается свободное действие человека в процессе собственного продвижения к высшему состоянию.

МысльОригена, подобно Иринею, также выявляет напряженность между двухактным и трехактным представлениями о спасении. Он, несомненно, убежден в том, что для рациональных существ и первозданное, и конечное состояния одинаковы; существование души началось в состоянии бестелесного, вечного интеллигибельного порядка, и в этом же состоянии оно будет завершено. Однако эти состояния первозданного и конечного порядкаОригенпомещает за пределами этой Вселенной, за пределами истории. Души существовали вечно в бестелесном состоянии, пока не произошло предкосмического грехопадения, из-за которого они сошли в эту Вселенную, которую Бог сотворил для них, и не стали телесными36. На этом основанииОригенутверждает, что в момент телесного рождения человеческих душ они уже смертны, изменяемы и греховны, и задача этих душ на время своей жизни в физическом мире – взойти к совершенству и союзу с Богом. Поясняя термины «образ» и «подобие» в рассказе о сотворении (Быт. 1:26–27),Оригенпишет:

Теперь же тот факт, что он сказал: «по образу Божьему сотворил его» и умолчал о подобии, показывает не что иное, как то, что в первом творении человек получил достоинство образа, совершенство же подобия получается в конце. Цель этого состояла в том, чтобы человек приобрел его себе собственными прилежными трудами в подражании Богу, так как возможность совершенства дана ему вначале через достоинство образа, совершенное же подобие он должен получить в конце сам, через исполнение дел (De Princ.3.6.1 [268.236]).

Таким образом, если рассматривать общую панораму оригеновской мысли, то получается, что действия душ вне и внутри истории совокупно образуют трехактную модель спасения: первозданное состояние совершенства, ниспадение (fall) в историческую, телесную сферу и восхождение из этой сферы обратно в состояние вечного, бестелесного совершенства. Но если рассматривать историю людей с точки зрения той части оригеновской мысли, что касаетсяэтойВселенной, тогда вырисовывается двухактная модель: человек создан лишь по образу Божьему и пока еще не совершенен и не бессмертен. Поэтому мы призваны достигать совершенства, «взбираться» к высшему состоянию, котороеОригенассоциирует с богоуподоблением.

Хотя в творениях Иринея иОригенаэти два сотериологических представления и находятся в напряженности, большинство более поздних авторов решительно склоняется либо в пользу одного, либо в пользу другого. В творениях Афанасия лишь немногие отрывки могут навести на мысль, что в его понимании люди были созданы несовершенными и, как цель, должны были достигать высшего состояния37. И все же преобладает у Афанасия та идея, что люди были созданы бессмертными (хотя он четко поясняет, что мы получили это качество как дар благодати, а не в силу самой природы), но отпали (fell) от этого состояния из-за непослушания. В этом случае спасение понимается как восстановление в состояние, по существу, такое же, в котором мы были созданы38. Как мы увидим, различие между этими двумя пониманиями спасения сыграло решающую роль в развитии сотериологии и христологии. Феодор стал на позицию двухактной модели, унаследованной от первого представления о спасении у Иринея иОригена, а Кирилл последовал за Афанасием и подчеркивал другое представление, трехактное. Понимание христологической благодати у Феодора и Кирилла, а следовательно, и понимание личности Христа, были тесно связаны с их различными сотериологическими представлениями.