Учитывая тот факт, что Феодор подчеркивает дваkatastases,едва ли удивительно, что его представление о благодати тесно связано со вторым веком. Мы уже видели, как, рассуждая о крещении, Феодор связывает это таинство с будущей действительностью; подобным образом он связывает и Божественную благодать с будущим веком. В наставление тем, кто готовится принять крещение, Феодор поясняет: «Здесь вы принимаете от него первые плоды, вкушая их ныне как прообраз того, что станет действительным благом в будущем. Но на Небесах вы обретете благодать сполна (entire grace) и благодаря ей станете бессмертными, нетленными, бесстрастными и неизменяемыми» (Hom. Cat.14.27 [457–9]). Сказанное здесь о «благодати сполна» означает, скорее, не дар бессмертного и неизменяемого состояния, а средство, с помощью которого христиане могут овладеть этим состоянием («благодаряей станете...»). Феодор так сильно старается сохранить свободный акт человеческого послушания, через который достигается второй век, что это мешает ему открыто заявить о том, что будущие блага этого века являются дарами61. Бессмертие второго века есть нечто такое, чем мы овладеваем, если бываем послушны Богу, хотя, в конечном счете, бессмертие дается самим Богом. Чтобы не устранить человеческую роль в продвижении ко второмуkatastasis,он утверждает, что благодать представляет собой главным образом не дар бессмертного состояния, а нечто такое,благодарячему мы достигаем подобного состояния.