Ученые отмечают, что вConlat.Кассиан очень редко исчерпывает затронутую тему в рамках одной беседы; он в разное время возвращается к одной и той же теме, чтобы обсудить ее с разных углов зрения. В итоге это порождает собирательный эффект и, чтобы получить целостное представление его учения, следует обращать внимание на общее в противовес частному273. Де Вогье (de Vogüé), в частности, утверждает, что в своей работе Кассиан строит беседы по принципу пар или трилогий. Беседы, построенные по принципу пар, встречаются в двух Собеседованиях: в одном такая пара начинается с разговора о восхождении к монашеской цели, а в другом говорится об избежании крайностей с двух сторон (напр.,Conlat.1–2, 3–4, 5–6, 14–15, 16–17). Трилогии (Conlat.1–3, 11–13 и 21–3) посвящены вопросу соотношения между благодатью и монашеским подвигом: монах должен стремиться к совершенству путем избежания крайностей, что невозможно, если он не будет полагаться на благодать Божью274. В итоге,Conlat.23 – это, скорее всего, кульминационная часть всей работы. Эта беседа представляет собой последний раздел заключительной трилогии на тему о благодати, в ней подытоживается почти вся работа, в ней затрагивается вопрос о том, достижимо ли совершенство, составляющее суть монашеской жизни, и в этой же беседе обстоятельнейшим образом рассматривается тема о созерцании как о наивысшей ступени на лестнице монашеского подвизания275. Поэтому, когда я буду анализировать основополагающие аспекты Кассианова представления о союзе с Богом, спасении и благодати, главным предметом моего внимания будет именно настоящее Собеседование.

Conlat.23 начинается с вопроса о том, к кому относится отрывок изРим. 7:14–25: к Павлу или же к неверующим. До этого в 22.15–16 Герман утверждал, что раз Павел достиг совершенства и избавился от внутреннего конфликта, то его слова в этом отрывке не могут относиться к нему самому. В ответ на это в 23.1–4 Феона заявляет, что ни Павел, ни какой-либо другой человек, помимо Христа, не достигали безгрешности276, а значит, этот отрывок, на самом деле, относится к Павлу, и то доброе, чего он желает, но достичь не может, естьtheoria, совершенное созерцание Бога. Затем в 23.5 Феона поясняет, что даже Павлу приходилось отвлекаться от созерцания Бога, потому что ему отчасти мешало служение. Описывая внутренний конфликт у апостола, Феона говорит:

Когда он осознал, что обладал столь многими практическими дарами, но, с другой стороны, сердцем ощутил благосозерцание, как бы на одной чаше весов взвеишвая успех стольких трудов, а на другой услаждение Божественным созерцанием (delectationem diuinae contemplationis), то после долгого испытания своего сердца, когда, с одной стороны, его утешала безмерная награда за труды, а с другой – желание союза и неразлучного общения со Христом (unitatis et inseparabilis Christi societatis) побуждало к разрешению от плоти, он в недоумении наконец воскликнул:не знаю, что избрать[Флп. 1:22] (Conlat.23.5 [64.145]).

Здесь следует заметить, что Кассиан противопоставляет активную жизнь Павла в служении его созерцательной жизни (theoria, илиcontemplatio) и описывает последнее как союз (unitas) и общение (societas) с Богом. Очевидно, что с помощью словосочетанияsocietas ChristiКассиан описывает союз с Богом. Ниже я еще вернусь к тому, что именно Кассиан подразумевал подsocietas, а предварительно в своем переводе предлагаю понимать это слово как простое «общение». Сейчас же важно отметить, что причина, по которой Павел желал умереть, не заключалась в том, чтобы ему достичьunitasl societasс Богом. Павел, безусловно, осознавал, что не был совершенен, и Кассиан истолковывает это в том значении, что егоcontemplatioна тот момент не было совершенным. Если бы перед Павлом стояла задача достичь союза с Богом путем усовершенствования своего созерцания, тогда он не желал бы умереть, поскольку смерть прекратила бы его усилия, которыми он вдохновлялся на такой союз. Скорее всего, мы должны заключить, что у Павла уже былsocietasс Богом, однако он не всегда мог наслаждаться этимsocietasнепрерывно. Он желал разрешиться, чтобы не быть в теле и обладатьinseparabilis societas Christi, нежели довольствоватьсяsocietas Christi, от которого он временами отвлекался. Целью Павла было ускорить союз с Богом, который он и без того имел, а не достичьunitasl societasс Богом277.

Также примечательно, что в этом отрывке Феона очень благосклонно выражается о практических дарованиях Павлова служения, доказывая, что, судя по плодам его миссионерской деятельности, он мог бы надеяться на великие награды в будущем (stipendia immensa). Эта миссионерская деятельность не была напрямую связана с задачей достичь совершенногоcontemplatio; на самом деле она даже отвлекала его от этой задачи. Тем не менее Кассиан вовсе не умаляет значения этой деятельности; он изображает Павла в момент выбора между двумя хорошими вариантами, а не между одним хорошим вариантом, а другим – плохим. (В принципе, и сам Павел понимает свой выбор таким же образом, потому что он знает, какой из них ему предпочесть.) В итоге мы не можем заявлять, что единственный важный аспект христианской жизни для Кассиана связан с монашеским подвигом и что монастырь – это единственное место, где человек может обрести спасение. Его понимание спасения и Церкви не настолько исключительное, как некоторые интерпретаторы полагают278.

Сразу после этого Феона объясняет, что ради своего проповеднического служения Павел был согласен поступиться не только беспрерывным contemplatio, но и даже (теоретически) быть осужденным за других, чтобы те спаслись. Он приводит цитату изРим. 9:3и поясняет:

Я желал бы подвергнуться не только временным, но и вечным мучениям, чтобы только все люди, если бы это было возможно, наслаждались общением со Христом (Christi consortio). Ибо я уверен, что всеобщее спасение вожделеннее для Христа и для меня, нежели мое спасение. Поэтому, чтобы можно было совершенно достигнуть этого высочайшего блага (т. е. наслаждаться созерцанием Бога и постоянно прилепляться ко Христу), апостол желает разрешиться от тела, которое, будучи затрудняемо многими потребностями из-за его немощи, не может не отвлекать от общения со Христом (Christi consortio) (Conlat.23.5 [64.146])279.

Тот факт, что Кассиан упоминает в этом отрывке о готовности Павла отправиться на вечное мучение, показывает, что он понимал спасение в широком смысле этого слова; к тому же нет ни малейшего упоминания о том, что спасение связано с монашеским подвигом. Напротив, посредством проповеди Павла Бог, по мнению Кассиана, предлагает спасение всем людям; у Кассиана это спасение описано словосочетанием «наслаждались общением со Христом» (frui consortio Christi). Похоже, чтоconsortiumв данном случае является еще одним синонимом дляunitasиsocietas, и ниже я еще вернусь к тому, что Кассиан подразумевал под этим словом. Во второй части данной цитаты Феона вновь говорит о желании Павла умереть, утверждая, что высочайшее благо (и даже если бы все люди обрели спасение, то оно было бы и того выше) – это наслаждаться созерцанием Бога и постоянно прилепляться ко Христу. В оправдание своих доводов он утверждает, что потребности тела не могут не отвлекать человека отconsortium Christi. В свете его предыдущих рассуждений мы должны понимать эти доводы не в том смысле, что Павел не может достичьconsortium Christiдо тех пор, пока и вовсе не разрешится от своего тела, а в том смысле, что его смертное тело и отвлекает его же от беспрерывногоconsortium.

Как я уже отмечал, данное рассуждение о Павле занимает важное место в структуреConlat., что дает неоценимые (хотя и редкие) сведения о христианском мире, выступающие за рамки общежительного монастыря. Это само по себе показывает, что для Кассиана спасение – это не то, чего человеку просто надо достичь, а то, чем христианин уже обладает и чем ему нужно наслаждаться как можно более совершенным образом и с минимумом отвлечений. При жизни в теле у Павла уже былоsocietasl consortiumс Богом, и это спасение доступно каждому через проповедь Евангелия. Но всякий, кто получает его, понимает, что в этом состоит высочайшее благо и потому стремится переживать его в личном опыте более полным образом. В итоге монашеское стремление к совершенству, нацеленное на то, чтобы наслаждаться беспрерывнымcontemplatio, приходит с желанием углубить свой опытunitasс Богом, ускоритьsocietasl consortium, которым христианин уже и без того обладает. В остальной части Феонова обсуждения в 23.5 выдержана та же самая закономерность. Он говорит, что разум не способен постоянно наслаждаться Божественным созерцанием, и приводит примеры того, как мирские заботы отвлекают монаха от молитвы, изучения Писания и созерцания Бога. Во всех этих случаях дело не в том, что человеку дается нечто, а в том, чтобы он более ясно видел то, чем он и без того обладает, или, лучше сказать, того, кем он уже обладает.

Подобное объяснение взаимосвязи между спасением и монашеством подтверждается также тем фактом, что в других местах Кассиан утверждает, что монашеский подвиг заключается в предвкушении совершенного созерцания Бога, которым христиане будут наслаждаться вечно. Чтобы побудить монаха к добродетели, авва Серен прибегает к такому доводу:

Иначе полноты этой меры никто не достигнет в будущем, если не будет размышлять и не приучится к ней в настоящее время, и, пребывая еще в этом веке, не будет предвкушать ее, и если, назначенный быть драгоценным членом Христовым, не получит залог (arram) того соединения со Христом, благодаря которому мог бы, еще будучи в этой плоти, соединиться с его телом, одного только желая, одного жаждая, к одному всегда направляя не только все свои действия, но и помыслы: чтобы удержать в себе уже данное в залог в настоящей жизни то, что говорится о блаженном пребывании (conuersatione) святых в будущей жизни, т. е. чтобы Бог был все во всем [1Кор. 15:28] (Conlat.7.6 [42.253]).

Заметим, что в этом отрывке Серен описывает не то, как можно достичь будущего века, а то, как приобрести полную меру (plenitudo mensurae) этого мира. Иначе говоря, он рассуждает о том, как можно более всего углубить союз с Богом, которым будет определяться будущий век. Он говорит, что монах уже назначен членом Христа и уже получил тот залог, который соединяет его с телом Христа. Желание усовершенствоваться вырастает у монаха из того, что он уже получил это запечатление, и теперь его цель – это чаять в настоящем веке совершенной жизни (conuersatio), в которой святые будут пребывать, когда перейдут в мир будущий. В том мире все святые будут целиком посвящены созерцанию Бога и будут соединены с ним. Особенная роль монаха состоит в том, чтобы целиком и полностью быть посвященным той задаче, которую в вечности разделят все христиане; в этом смысле монастырь служит неким видимым образом грядущего века.

В очень похожем отрывке авва Исаак обсуждает жизнь непрестанной молитвы, которую монах-анахорет повинен вести: «Итак, назначение и полное намерение уединенного монаха должно состоять в том, чтобы он, будучи еще в этом теле, удостоился обрести некоторое подобие будущего блаженства и как бы начал в этом сосуде предвкушать начатки Небесной жизни (arram caelestis illius conuersationis) и славы" (Conlat.10.7 [54.81–2]). Здесь мы видим, что монах-анахорет стремится удостоиться (или, вероятно, «достичь») не собственно будущей жизни, поскольку он уже получил залог ее блаженства. Напротив, он стремится достичь образа этого блаженства,conuersatio, или «Небесной жизни», которой будет определяться будущий век. Он стремится в своем земном теле вести блаженную жизнь будущего века. И опять-таки монашеский подвиг представляет собой не попытку достичь спасения, а скорее попытку вести жизнь настолько полную, насколько подобает христианину, – жизнь созерцания Бога. Человек стремится не к тому, чтобы достичь союза с Богом, а к тому, чтобы углубить уже имеющийся союз, предвкушая будущий век.

Итак, у нас имеются существенные основания, чтобы заключить, что типичные научные представления о Кассиане нуждаются в пересмотре. То внимание, которое он уделяет стремлению к совершенству, не должно заставить нас считать, что он желает видеть спасение только в значении моральной чистоты или думает, что союз с Богом достигается самим монахом. Рассмотренные выше отрывки помогают увидеть его сотериологию в более широком смысле и определить более подходящую перспективу его постоянному вниманию к предмету монашеского подвизания. И если верно то, что монах стремится углубить и развить союз с Богом, который он уже и без того имеет, то мы должны спросить, что Кассиан подразумевал под такого рода союзом. Ниже я вернусь к этому вопросу, когда буду рассматривать его употреблениеsocietas, consortiumи других синонимов для словаunitas.