Выше отмечалось, что Феодор ставил несколько акцентов: он подчеркивал, как благодать содействует свободной природе человека, не устанавливая над ней господства, и что задача человека состоит в том, чтобы достигать второго века. Оба эти акцента присутствуют не только там, где речь идет о людях в общем, но и там, где он обсуждает вопрос Христова человечества. ВDe Incar.2 он пишет: «Человек-Иисус подобен всем остальным людям, отличаясь от обыкновенных (natural) людей лишь тем, что он Логос даровал ему благодать, ибо дарованная благодать не изменяет природы» (De Incar.2 [291]). А в 15-й книге Феодор утверждает: если бы у Христа не было человеческой души и если бы Логос не одолел плотскую страсть, то никакие достижения Христа не принесли бы нам пользы; эти достижения были бы не более, чем показная видимость Бога (De Incar.15.3 [311]). Свободное послушание Иисуса как человека не преграждалось Божественной благодатью или его сочетанием с Логосом, ибо в противном случае его жизнь не могла бы послужить для нашего спасения. Рассуждая подобным образом, Феодор относится к человечеству Иисуса так, будто тот – независимый человек, и называет это человечество «человек-Иисус», хотя на самом деле такой взгляд в отношении воспринятого человека явно обусловлен тем, как он рассматривает благодать и человеческий аспект в спасении74.

Феодор настолько сильно выделяет роль воспринятого человека как независимого субъекта, что даже в тех отрывках, где он рассуждает о Логосе, его акцент перемещается на человека. Рассуждая о спасении, Феодор пишет, что в тот момент, когда состояние человека стало безнадежным, «наш Господь Бог соизволил по своей благодати исправить положение. Потому-то он и воспринял от нас человечество, добросовестно исполнив Божий закон, и был явно избавлен от смертельного рока, так как ни в чем не согрешил» (Hom. Cat.12.9 [335]). Затем он объясняет, что после того, как человека предали неправедной смерти, он был избавлен от смертного наказания и стал бессмертным. Из этого Феодор заключает, что «человек, воспринявший наше естество, возымел свободный доступ к Богу, став представителем всего рода, дабы остальные люди могли стать соучастниками ему в этом необыкновенном преобразовании» (Hom. Cat.12.9 [337]). Хотя Феодор и начал свое рассуждение с того, что Бог сделал ради нашего спасения, все-таки роль воспринятого человека настолько сильно преобладает в его понимании Христа, что прямо на середине предложения он переходит от рассуждений о Логосе к рассуждению о заслугах человека. Там, где речь идет о «человеке, воспринявшем наше естество», субъектом предложения является Бог, а в остальной части этого отрывка субъектом становится воспринятый человек. Именно человек подчиняет себя неправедной смерти, и он же обретает бессмертие и становится представителем людей.

Так как Феодор подчеркивает независимость Христова человечества, то и роль Логоса ему представляется с точки зрения того, как он откликается на действия воспринятого человека. Мы уже видели на примере нескольких отрывков изDe Incar.7, как воспринятый человек расположил к себе содействие Логоса благодаря своему упорству в добродетели; еще один отрывок из этой же части особенно показателен. Истолковывая отрывок изЛуки 2:52, Феодор объясняет, что Христос «возрастал в благодати благодаря своему упорству в добродетели, ставшей следствием его разумения и познания. Через это благодать, оказанная ему от Бога, стала содействующей» (προσθήκην) (Hom. Cat.12.9 [337]). Феодор вновь подчеркивает здесь роль воспринятого человека, обладающего явным человеческим естеством, раз ему нужно возрастать в мудрости и благодати подобно любому другому человеку. Благодать, которую он получает от Бога, заключается в содействии (προσθήκη75), означающем сопутствующую помощь для его собственных стараний, чтобы достичь добродетели по мере того, как умножается его познание. Таким образом, Божья роль в жизни воплощенного человека такая же, как и в жизни любого другого человека: он дает благодать в виде поддержки для подвизания в добродетели76.

Не следует полагать, что Феодор уничижает роль Логоса в жизни воплощенного человека, воспринимая ее «всего-навсего» как помощь. Содействие Логоса, оказанное по благодати, наоборот, необходимо, и у Феодора есть такие отрывки, где он приписывает инициативу Логосу. К примеру, рассуждая об искуплении, он утверждает, что у сатаны была власть над людьми из-за того, что в нас присутствовал грех, а победа над сатаной одержана благодаря безгрешности Христа. По утверждению Феодора, дабы соблюсти безгрешность Христа, благодаря которой и могла произойти победа над лукавым, «благодать удержала от греха того человека, в которого Бог облек себя ради нас» (Hom. Cat.5.18 [125])77. Тем не менее, даже когда инициатива принадлежит Логосу, Феодор полагает, что благодать в жизни воспринятого человека действует по принципу содействия, в котором Бог работает по мере того, как человек совершает свободное моральное действие. И как мы уже видели, Бог оказывает это содействие на основании своего предузнания о том, как воспринятый человек употребит благодать; точно так же он поступает и в отношении к остальным людям78.

В силу поразительного сходства между тем, как благодать действует в жизни людей в общем и в жизни воспринятого человека, в частности, неудивительно, что Феодор рассматривает человека как нашего провожатого в преодолеваемом нами шествии. Он утверждает, что жизнь Христа была походом от первогоkatastasisко второму: его исполнение Моисеева закона освободило нас от долговых требований законодателя, его крещение стало образцом Евангельской жизни, а его распятие и воскресение сокрушили последнего врага (смерть) и открыли для нас новую жизнь бессмертия (Hom. Cat.6.2. [133]). Феодор часто повторяет, что благодаря этой жизни воспринятый человек стал первым, кто удостоился второго века и открыл для нас тот путь, по которому мы тоже можем достичь второгоkatastasis. Рассуждая о различии между Логосом и воспринятым человеком, Феодор приводит цитату изЕвр. 2:10и пишет: «Заметьте, как ясно здесь сказано, что Бог-Логос совершил (perfected)воспринятого человека(τὸν ἀναληφθέντα ἄνθρωπον)через страданияи назвал его, т. е. воспринятого человека,вождем(ἀρχηγὸν)спасения, ибо он первый, кто удостоился им стать, дабы у остальных тоже появилась подобная возможность (De Incar.12.2 [304]). Здесь он использует библейское слово ἀρχηγὸς в значении «вождь» или «первопроходец», который первым пересекает пропасть между первым веком и вторым, облегчая тем самым путь другим. В похожих рассуждениях вHom. Cat.он пишет, что в настоящий момент мы ожидаем второго века: «Пока мы предвкушали те блага, в числе которых Христос стал для нас первым плодом, он был воспринят Богом-Словом и благодаря тесному сочетанию с ним удостоился столь великой чести, что теперь мы тоже можем надеяться на соучастие (partnership) вместе с ним» (Hom. Cat.12.9 [337]). В этом отрывке слова «вождь» и «первые плоды» в сущности означают одно и то же: они относятся к человеку, проложившему перед нами путь, по которому мы, подобно ему, сможем двигаться, если станем взаимодействовать с ним. В обоих случаях Феодор прямо утверждает, что вождем/первыми плодами является воплощенный человек, а не Божество или композитныйprosoponХриста79.

Подобное представление о Христе как о первопроходце, открывающем для людей путь спасения, является главным составным в богословии Феодора, так как здесь сходятся воедино его харитология, сотериология и христология. Подчеркивая, что спасение является человеческим действием, необходимым для достижения второго века с помощью Божьей благодати, он склоняется к тому, чтобы воспринятому человеку отдавать первенство в христологии, а действиям отдельного верующего – в сотериологии. На фоне такого представления о благодати, оказывающей содействие человеческой природе, Феодор настаивает на том, что Логос не дал бы воспринятому человеку соединиться с собой, если бы у того не было должных заслуг, как не даст он и нам вкусить блага второго века, если мы будем бездейственны. В обоих случаях Феодор озабочен тем, чтобы сохранить свободное действие человека, которое рассматривается в контексте общего провидения и того, как это действие располагает к себе содействие Божьей благодати. В итоге Христа можно рассматривать как человека, чья жизнь служит величайшим образцом взаимодействия между Божьей благодатью и человеческим действием: Логос пребывает с ним на основании εὐδοκία, или благодати, таким образом, что с хронологической точки зрения это предшествует какому-либо действию человека, а с логической – зависит от его заслуг в продвижении от смертности к бессмертию с помощью добродетели. Грир делает следующие выводы: «Союз во Христе является самым показательным случаем взаимодействия (cooperation) между Божьей благодатью и человеческой свободой, используемой для правильного выбора»80.